– Киллера взяли на месте преступления. Он сказал, что заказчик представлял интересы руководства холдинга «International Farm». Хочу договориться на берегу, крыс на своем корабле я не потерплю…
Тео поднимается с кресла и едва заметно кренится в сторону, но успевает схватиться за край стола. Порыв. Я придерживаю его за локоть, но он отталкивает руку и едва заметно головой: «Нет».
Понимаю. Они не должны видеть его слабость, но сейчас вокруг такой хаос, что эти серьезные и пугающие бизнесмены ничего вокруг не замечают. На лицах некоторых из них удивление, у других страх. Адам активно включается в игру и раздает указания, кому в какую переговорную идти для приватного разговора. Он явно доволен происходящим. И только один человек в зале сидит со спокойной усмешкой.
Я не знаю его имени, не запомнила, сделала пометку в блокноте. Черный с иголочки костюм, рубашка и галстук тоже черные, лохматая шевелюра и эспаньолка вокруг тонких губ. Надо узнать у Тео, кто этот человек.
– Аня, пойдем. Нам нечего здесь делать. Нужно подготовиться к пресс-конференции.
Закусываю губу. Ему больно, он временами поводит плечом. Я чувствую, что-то не так. Босс очень бледный. Перекидываюсь взглядом с Адамом.
– Пять минут, – он произносит одними губами.
Я киваю. Мне так спокойнее. Мерзкий характер Теодора Адамиди, который хочет казаться неуязвимым даже объявив о покушении и с дыркой в плече.
Надеюсь, он хлопнется в обморок не раньше, чем мы войдем в его кабинет.
* * *
– Хочешь еще одну дырку во мне сделать? – хмыкает Тео уже в кабинете. – Спиной чувствую твой взгляд.
Плотно закрываю дверь. Босс падает на кожаный диван, где всего пару дней назад валялись мои трусики, они так и канули в бездну.
– Ты на покойника похож, – бросаю на журнальный столик ежедневник вместе с папками от Барышева и прикладываю руку к побледневшему лбу.
– У меня рубашка насквозь, – шепчет Тео. – Рана открылась.
– Нужно было остаться дома еще на день. Тебе нужен покой. Она же так не затянется.
– Нет. Промедление, Аня, может стоить мне жизни. С потерей крови я как-нибудь справлюсь! Помоги.
Понимаю движение плечами без лишних слов. Тео садится на край дивана. Аккуратно расстегиваю пуговицы его пиджака, снимаю и вскрик срывается с губ. Белая рубашка насквозь в крови. Всё от плеча до поясницы.
– Господи, Тео…
Дрожащими пальцами избавляю босса от галстука. У меня в груди все холодеет. Так боюсь за него, что хочется плакать. Никогда и ни за кого в жизни я еще так не переживала, до пульсирующей боли в сердце.
Беру ножницы и просто срезаю с него эту чертову рубашку.
– Тебя нужно перевязать, срочно. Я позвоню Адаму.
Пять минут? И где он шляется? Может поглумиться над Советом директоров и позже. Тут у нас… кровь. Вытираю её со спины остатками рубашки. Это слишком красиво и слишком страшно. Вздрагивающие точеные мышцы, красные разводы и обрезки ткани.
Я плачу. Не могу остановить слезы. Мне больно вместо него, страшно. Я не хочу потерять Теодора Адамиди. Пожалуйста…
– Аня, я не умираю, – замечает мои слезы.
– Заткнись, – шмыгаю носом, забыв, кто тут босс. – Где этот чертов Адам.
Прижимаю рубашку к плечу Тео и только успеваю посмотреть на дверь, как она открывается. Наконец-то.
– Я же просил, аккуратнее! – рычит на него в свою очередь брат. – Аня, сейчас будем учиться накладывать повязки и обрабатывать раны. Тащи аптечку…
* * *
Хорошие новости. Тео в порядке, мы налили ему немного красного вина, вручили гранат и перебинтовали рану. Теперь я умею делать перевязки и знаю, как филигранно ругается матом Адам. Получилось у меня раза с пятого.
Плохие новости. До пресс-конференции осталось двадцать минут, хоть Тео и говорит, что задержимся на все сорок, но меня все равно начинает потряхивать.
Адам сбежал к Совету, и мы с боссом остались одни.
Не сразу сообразила, что он улыбается и изучает мой блокнот. О нет, я там столько всякого на нервах понаписала!
– Интересные замечания. Мужчина в черном, который тебе не понравился – это Ратор Никтор. Я ему тоже не доверяю. Мы поглотили его компанию двадцать лет назад, но с ними постоянно какие-то проблемы. Это был сильный игрок на рынке. До сих пор не знаю, как отец добился их согласия. Еще у Никтора двадцать процентов акций холдинга. Больше только у меня.
– Думаешь, покушения его рук дело? – достаю из неприметного шкафа в углу чистую рубашку.
Взгляд невольно скользит по перебинтованной мной, под бдительным оком профессионала, груди. Идеальному прессу и ниже. Прикусываю губу. Нужно успокоиться. Возбуждение сейчас будет лишним, но тепло уже мягкой волной скользит по телу, заставляет предвкушать и желать человека напротив.
Удивительно другое. Это мягко. Не накатывающая волна, не боль. Что-то другое перышком вниз по моему позвоночнику.
– Он один из главных подозреваемых. Есть еще Барышев и пара человек.
– Киллер не назвал имя?
– Киллер все еще молчит, – улыбается Тео и чуть морщится, просовывая больную руку широкий рукав идеально белой рубашки. Я её только что чуть не выронила.
– Но ты же сказал…
