Всё холодеет внутри. Значит, вот она – обратная сторона любви Теодора Адамиди. Вот почему он такой закрытый и нанимает девушек по договору. Разрозненный пазл в моей голове начал, наконец, складываться в цельную картинку.
– Ей предложили обменять их жизни на мою. Она согласилась. Наелась орехов, намазала губы каким-то экстрактом и поцеловала. Поверь, сделала она это очень качественно. Дальше было удушье, боль и впервые в жизни настоящий страх смерти. В тот день я впервые встретился с ней так близко, как никогда раньше. К счастью, все случилось в торговом центре, в толпе оказался аллергик и сунул мне какую-то таблетку. Меня чудом успели спасти.
– Она ведь специально, да? Сделала это в людном месте, чтобы был шанс тебя спасти?
В эту минуту, я хочу поверить, что было именно так. Реши девушка его убить на самом деле, она сделала бы все ночью в спальне без шансов на случайного аллергика и быстрый приезд врачей.
– Не знаю. Когда пришел в себя, их всех уже похоронили.
– Тео…
У меня на глазах слезы. Я не знаю, чем помочь, как вылечить эту боль внутри него. Неужели власть так важна? Неужели она важнее любви и человеческой жизни? Самое ужасное, что Теодор Адамиди не может просто уйти. От него зависит всё. Он никогда не бросит дело отца.
– С тех пор я не целую женщин. Сразу кажется, что сейчас начну задыхаться.
Не понимаю, почему смотрю в потолок и рассказываю ей о самой страшной боли, которую пережил. Аня не должна знать, она просто гость в моей жизни. Сложно думать об этом, когда на губах её сводящий с ума вкус, а в ушах все еще эхо стонов.
Вот только какого-то хрена продолжаю говорить. Рассказываю всё: как чуть не покончил с собой, как Адам таскал меня по психиатрам и в итоге сам увлекся настолько, что завершал терапию самостоятельно, назвав всех бездарными ублюдками.
Аня не спит, только тихо всхлипывает и, не оборачиваясь, пододвигается ближе. Как заткнуть свой неугомонный рот? Черт!
С другой стороны, все к лучшему. Пусть знает и не строит ложных надежд. Я её отпущу, выгоню к чертовой матери, лишь бы она жила. Жила счастливо без меня в мире, где её не будут пытаться прикончить вместе со мной. Бывшие девушки их не интересуют.
Когда я возьму в руки Конгломерат, как только получу всю власть и влияние, найду их. У меня есть люди, которые смогут. Вычистят всех, кто когда-либо пытался меня убить и причинял боль моим близким.
Отец был политиком. Я стану тираном. Они сами приползут ко мне на коленях, когда в их домах прольется кровь, когда никто из них не сможет чувствовать себя в безопасности…
Каждый раз после покушения я думаю об одном и том же. О мести. Несколько дней, как в Аду.
И только сейчас, когд Аня оборачивается ко мне, смотрит покрасневшими от слез глазами и шепчет:
– Это ужасно,Тео. Эта борьба за власть ужасна. Никто не должен жить так, как ты, в этом вечном страхе. И ты не должен. Это неправильно.
Маленькая, наивная девочка из бухгалтерии. Я был прав в тот вечер на яхте. Ты не создана для моего мира. Ты слишком хороша для него. Слишком хороша для тех, кто ради власти и денег готов на всё…
Несмелые руки на моем торсе, холодные пальчики. Вздрагиваю, как от щекотки и осторожно накрываю её холод своим теплом.
Мысли о мести вылетают из головы, как будто Аня открыла окно и выгнала их, как пчелу полотенцем.
Так делала моя бабушка – простая женщина, которая удачно вышла замуж и родила очень амбициозного сына. Удивительно, впервые за много лет вспоминаю о ней и улыбаюсь.
Даже не так…
Впервые за много лет я засыпаю с улыбкой.
А просыпаюсь от того, что Ани нет рядом со мной.
Шиплю от боли и буквально отдираю себя от подушки. Повязка слегка протекла и кровь прилипла к наволочке. Действие анальгетиков закончилось, теперь заживающая рана в плече неприятно ноет и отдается чуть ниже. Кажется, что болит сердце. Левой рукой двигать больно и неудобно.
Вчера я обрадовался, что пострадала именно она. Не правая, значит с этим можно жить и работать. Вот только я и подумать не мог, как часто использую именно левую руку! Например, когда поднимаюсь с кровати и надеваю брюки…
В итоге забиваю на эту ерунду. Придется просить помощи у Ани. как только я её найду. Хорошо хоть ноги у меня в порядке, я могу быстро бежать по коридору, проклиная идеальную шумоизоляцию.
Были бы тонкие стены, я бы мгновенно её услышал. А так, наобум!
Привычка вставать в половину шестого утра и не подумала исчезнуть за пару ночей. Я честно завела будильник на восемь – отсюда до офиса десять минут пешком, а не два часа, как раньше. Но организм решил все за меня. Подъем в полшестого и никаких исключений, Аня!
И вот я на идеальной, потрясающей, технологичной и наполненной продуктами кухне Теодора Адамиди, что примерно равно «в раю». Я люблю готовить до дрожи в кончиках пальцев, но дома не удается это делать часто. Тарас вечно орет, что пахнет специями, я ему мешаю спать жужжанием блендера или просто дурит старая плита.
Здесь же всё по последнему слову техники и навалом продуктов.
