Вспоминаю. Видела его по телевидению. Передача «Острый перец», совершенно желтая, скандальная до ужаса. Я обычно сразу переключаю канал, но все мои бывшие соседи её просто обожают.
– Вы не аккредитованный журналист, господин Савойский. Прошу вас выйти из зала, – это Алена в микрофон.
Но я поднимаю вверх руку и прошу её остановиться. Вопрос коварный и он требует ответа именно от меня, никто другой не выручит. Выдыхаю и улыбаюсь так ярко, как могу.
– Я, с вашего позволения, отвечу вопросом на вопрос. Вот вы, господин Савойский, представьте себя на моем месте. Ночь, вам не спится и вы прогуливаетесь по палубе. Внезапно слышите голоса, а потом замечаете как двое выкидывают человека за борт. Когда-то я профессионально занималась плаванием и знаю, что под водой ценна каждая секунду. Промедление – смерть человека. Что бы вы сделали на моем месте? Подумали о собственной выгоде? Побежали искать помощь, которая точно не успеет? Или просто рванули в воду, прихватив спасательный круг?
Чеканю каждое слово. Больше никто не распустит обо мне ложные слухи. Я этого наелась.
Пока я говорила к журналисту подбежали двое крепких ребят из охраны. Ответом мне стала только кривая усмешка на тонких губах. Несколько мгновений тишины и снова Алёна:
– Следующий вопрос, пожалуйста.
– Вопрос к Анне. Изменились ли ваши отношения с Теодором Адамиди после случившегося? – женщина в строгом светлом костюме.
– Аня, не против, если я отвечу? – аккуратно переводит фокус на себя Адамиди.
Я послушно киваю, потому что сердце стучит в ушах. Хватит с меня на сегодня одного сольного выступления в адрес Савойского. Больше ни слова не смогу сказать. Мысли путаются.
– Давайте на чистоту. Я безумно благодарен Анне за всё, что она для меня сделала. Такие люди мне нужны: преданные, самоотверженные и смелые. Это сейчас редкость. Поэтому да, кое-что изменилось. Теперь Анна перешла из бухгалтерии в статус моего личного помощника и сейчас осваивается в этой должности.
– Вы всем своим помощницам дарите ювелирные украшения? – улыбается женщина.
А я останавливаю свою руку, чтобы случайно не коснуться подвески на шее. Она со мной, как талисман.
– Мне хотелось поблагодарить Анну не только как специалиста, но и как человека. Вероятно, я банален, но что может быть прекраснее золотой подвеске на красивой женской шее? – подмигивает Тео, заставляя журналистку зардеться, как маков цвет.
Поднимается следующая дама в летящем платье и со смешной бабочкой в светлых кудрях.
– Двое на необитаемом острове. Она вас спасла. Это так романтично. Наши читательницы очень интересуются, вас связывают только рабочие отношения?
Сердце рухнуло. Он сейчас скажет, что у нас роман и мир сойдет с ума. Как это будет? Не знаю, но у меня немеют кончики пальцев. Стараюсь не вжимать голову в плечи. Даже не смотрю на Тео, пусть сам отвечает. Это слишком сложный вопрос для меня.
– Мы только узнаем друг друга. Я не хочу, чтобы вы делали поспешные выводы.
Тео вновь накрыл мои руку своей ладонью. Вспышки на секунду ослепили.
Босс сказал такую малость, но я не сомневалась, её раздуют до скорого брака или даже до уже свершившейся свадьбы.
Это же журналисты.
– Ты молодец, отлично ответила Савойскому. А вот таблоиды просто рвут и мечут, как мы и ожидали.
Сегодня на завтрак у нас сдобное печенье и, вопреки возражениям больного, овсянка с клубникой. Мне такие завтраки еще бабушка готовила: прятала ягоды под слоем каши и отдельным видом развлечения был их поиск. Тео справился с ним на отлично, расковырял, а остальное отставил в сторону.
Он кладет на стол планшет и пододвигает ко мне.
Все новостные ленты в наших фото. Некоторые не слишком удачные, но я стараюсь не обращать внимания, ведь именно шумихи мы и добивались. Вчера я чуть не ослепла от вспышек фотокамер.
«Счастливое спасение и счастливая спасительница!». Фото наших рук на фоне табличек с именами, оно журналистам безумно понравилось, поэтому почти повсюду.
– Только не читай комментарии, умоляю тебя…
– Переживу. Надо бы съездить домой и припугнуть Тараса. Не хватало еще, чтобы их домыслы про шлюху пошли в прессу.
– Не прошло и суток, а ты уже начала разбираться в работе со сми? Я сделал это сразу. Твой брат не пискнет, как и его друзья, – довольно улыбается и достает из кармана жужжащий мобильник.
Как всегда, выходит в соседнюю комнату. Не разрешает мне подслушивать, значит, разговор о чем-то серьезном и секретном. Скорее всего, о расследованиях или покушении.
Когда возвращается, от хорошего утреннего настроения не остается и следа.
– Киллер мертв, – заявляет он с порога. – Отравлен прямо в камере. Так и знал, что нельзя отдавать его полиции. Гребанная единственная нитка.
Бьет кулаком по стойке так сильно, что звенит посуда, а я подпрыгиваю. Тео сейчас пугает. Его злой, почти демонический, карий взгляд. Плотно сжатые губы и энергия. Я не знаю как, но чувствую. От него во все стороны волнами расходится гнев. Хочется сбежать и спрятаться, но я хороший пловец.
– Тео, – касаюсь плеча и несмело веду вверх ладонью. – Их найдут. Нужно время. Они выдадут себя.
