Не успеваю ответить, как дверь кабинета открывается. Тео доволен. Переговоры закончились быстро и, видимо, в хорошем ключе. Наська тут же замирает по стойке смирно и ищет глазами забытую папку с отчетом.
– Ань, ты подготовила документы? – выдает Адамиди с порога.
– Четыре пакета. Все готово, – киваю на серые папки. – Еще сводка по акциям International Farm и я забрала у Алены мониторинг европейских сми, – тут же протягиваю документы, которые он запрашивал перед встречей.
– Ты – золото. Собирай всё это и поедем домой, Анют. Устал, как собака.
– Тут Настя с бумагами от Феодосии, – киваю на подругу, которую Тео сначала не заметил.
«Вот черт!» – читаю на его лице, но оборачивается он уже со стандартным холодным фэйсом Адамиди.
– Снимите копию, а оригинал отдайте Вахтурову. Пусть втягивается в процесс, а то он больше внимания цветочным магазинам уделяет, чем работе, – фыркает на веник. – Пять минут. Собираемся. Аня, зайди.
Делаю Наське страшные глаза и посмеиваюсь. Она спрашивает одними губами:
– Он не будет тебя ругать? – кивая на кофе.
– Нет, – отвечаю так же бесшумно и, уже входя в дверь его кабинета, выглядываю и добавляю выразительно губами. – Он бог.
Смеюсь, глядя на вспыхнувшие щеки подруги, и вхожу в кабинет.
* * *
Шторы плотно закрыты. Сейчас за нами следят отовсюду. В центре города запрещены квадрокоптеры, но журналисты как-то это обходят. Однажды наши «кабинетные игры» чуть не засняли. Теперь Тео постоянно сидит в полумраке. Мало ли, кто может наблюдать за ним и что снимет.
Меня привычно обхватывают за бедра и я перелетаю через подлокотник стоящего у входа дивана, падаю прямо на колени к боссу. Он обожает так делать. Я обожаю, когда он так делает, но все равно выдаю возмущенное:
– Тео!
– Устала, малышка? – зарывается носом мне в волосы.
– Не больше, чем ты.
Сижу спокойно и даю ему просто подышать. Эти минуты необходимы. Нас не связывают чувства, мы не признавались друг другу в любви, но только со мной он успокаивается.
Рядом с Теодором я чувствую себя нужной. За эти недели мы так привыкли друг к другу, что я не понимаю, как жить без него. Без вероломных нападений, без внезапного безумного секса, без этого дыхания в волосах.
– Я даю тебе выходной. Отдохни перед поездкой.
– Что? – едва не подпрыгиваю.– Зачем?
– Михалыч кое-что нашел. Информацию. Нужно поехать – проверить. Я должен присутствовать лично. Тебя с собой не возьму и не проси.
Рука медленно поглаживает мой живот, расстегивая пуговки на блузке. Бедрами чувствую его желание и немного ерзаю, дразня.
– Но как же…
Три раза в день – это минимум. Как он продержится сутки?
– Выдержу. Меня больше интересует, как ты. Я зарылся в работу и не знаю, что с тобой происходит. Просто беру и ты не отказываешь. Что ты чувствуешь, Аня?
Замираю. Это моя тайна, которую я не раскрываю даже Адаму. Уже неделю, как я в норме. У меня больше нет болезненного возбуждения, нет того острого желания сорвать с себя блузку при видео Тео. Зато есть обычное. Тягучее и обжигающее, как горячий воск. Настоящее, природное и не менее безумное.
Уже неделю, как Теодор Адамиди для меня не лекарство.
Но если он об этом узнает, то сразу прогонит, а я этого не хочу.
Я до слез не хочу, чтобы он прикасался к кому-то другому так, как прикасается ко мне. Не хочу, чтобы кто-то другой готовил ему завтрак. Не хочу спать в постели одна, не чувствуя его горячую руку на талии.
Я не хочу без него, поэтому никогда не скажу правду…
– Я продержусь сутки. Если что, позвоню Адаму.
Улыбаюсь и пользуюсь тем, что сегодня на мне юбка с двумя глубокими разрезами. Извиваюсь и сажусь на Тео верхом. Его рана почти зажила, можно не бояться причинить боль.
Чувствую потемневший взгляд босса. Юбка приподнялась и теперь он видит мои ноги в плену тонкого капрона черных чулок. Скользит по ним руками, обводя пальцами каждый цветок на кружевной резинке.
– Решила променять меня на брата?
– Нет, он наколдует мне тебя, как в прошлый раз.
Опасно близко склоняюсь к его губам. Хочу прикоснуться, но знаю, чем кончится такая шалость. Меня снова оттолкнут. Поэтому целую ровную полоску носа, спускаюсь к губам и, едва не коснувшись их, целую ниже в колючую ямочку на подбородке. На секунду сердце вспыхивает, кажется, он подался навстречу, когда губы были близко? Кажется, кажется, кажется…
Черти! Мне постоянно рядом с Теодором что-то кажется. Например то, что я для него не просто лекарство от стояка.
Руки уже под юбкой, он приподнял её чуть выше. Добрался до кружевной полоски трусиков. Чуть приподнимаюсь и шумно выдыхаю в шею, когда его идеальные пальцы скользят по влажной ткани.
Я хочу его. Хочу без допинга, без фрукта. Но он никогда не узнает об этом. Пальцы. О боже! Он отводит в сторону ткань трусиков,проникает теплыми пальцами между губок и приближается ко входу. Медленно, дразня, заставляя меня бесстыдно двигать бедрами. Я ненавижу медленно. Я ненавижу прелюдии, потому что не могу получить Тео.
Сама трусь о его пальцы, как развратная шлюха. Плевать.
– Соскучилась за день, – с улыбкой шепчет и зажимает между пальцами клитор.
