Мои ноги дрожат. Как же я хочу оказаться на простынях, развести их широко-широко и позволить Тео все, что он хочет сделать между ними. Губами, языком, членом. Если хочет, пусть даже кусает. Хоть что-нибудь, умоляю!
Подхватывает меня под ягодицы здоровой рукой и утаскивает в спальню. Как одиноко мне было на этой гигантской постели, заправленной идеально-чистым, хрустящим постельным бельем. Сегодня все будет иначе.
Я стою к ней спиной.
Губы Тео на губах. Порхающий легкий поцелуй и тихая команда:
– Падай…
Слушаюсь и повинуюсь, моё всё. Моя боль и моё счастье. Мой стон и мои слезы. Мой босс и мой любовник. Мой сильный и мой уязвимый мужчина. Мой, мой, мой, – отбивает ритм сердце и падает вместе со мной на прохладное покрывало.
Теперь он видит провокационное пятнышко, видит мои разведенные в стороны бедра и призыв в каждом вздохе. Тео, не медли!
– Адам как-то говорил, что женщина можешь кончить без прикосновений, – задумчиво тянет Теодор.
Это уже перебор. Приподнимаюсь на кровати, хватаю его за рубашку и тяну на себя изо всех сил. Он не ожидает и едва успевает опереться на здоровую руку. Улыбается, когда я зло шепчу ему в губы:
– Я же говорила, никакого Адама в нашей спальне! – зло захватываю его рот.
Слишком зла, слишком возбуждена. Я на пределе, а кому-то приспичило поиграть. Ничего, сейчас ты сам запросишь пощады, Теодор Адамиди.
Когда мы тяжело дыша отрываемся друг от друга, вижу его улыбку.
– Мне нравится, когда ты такая властная, – смеется мне в губы. – Но не сегодня, малышка.
Прощай, кружевные трусики. Он почти срывает их с меня, оставляя красные следы на коже. Мне уже все равно. Потому что через бесконечные секунды, которое я трачу на его ремень и замок брюк, он входит в меня. Рывком, до упора и тут же ловит мой вскрик поцелуем.
Моя идеальная фантазия стала реальностью, которая мгновенно взорвалась и накрыла пылающей волной удовольствия все тело.
Тео неумолим. Его мой первый оргазм только сильнее заводит. Он морщится от боли, но вбивается в меня так неистово, как будто это наш последний раз и мы должны успеть кончить одновременно за несколько минут до апокалипсиса.
Дикий. Необузданный. Сумасшедший. Мой.
Мой красавчик.
Навсегда.
С этого дня и до конца жизни, ты мой, Теодор Адамиди.
И твоя жизнь будет долгой, очень долгой. Такой же долгой, как моя собственная, потому что я люблю тебя и ни дня не проживу, если ты уйдешь.
Впиваюсь черными ногтями с бордовыми маками в плечи, пытаюсь разорвать рубашку и снова взлетаю. На этот раз вместе с ним.
Этот самолет не упадет никогда.
I. День оглашения завещания
Перед моими глазами все еще стоит ненавидящий взгляд Ратора Никтора. Кажется, что этот человек обвиняет во всем меня и, возможно, он прав. План с яхтой был лучшей из его идей.
Это сейчас мне страшно, но когда ему зачитали приговор – депортация из страны и сорок лет тюрьмы – я улыбалась. Холодно и зло, держа ладонь на своем еще плоском животе. Хрен ты теперь до нас доберешься, сволочь. Ты больше никогда не тронешь нашу семью, моего Тео и ребенка.
Даже Адама не тронешь, его может бить только Тео или я швырять кухонным полотенцем.
И до Тэрона- Артема, который стал главным свидетелем обвинения, ты тоже не доберешься. Его ждет небольшой срок в итальянской тюрьме, так как он гражданин этой страны, а потом… Тео обещал брату помощь. Я с ним полностью согласна.
Они все стали пешками в чужой игре.
Вот только в Россию Тэрон больше никогда не вернется, и со мной тоже вряд ли встретится. Честно? Я не буду скучать.
Что-то бормочет поверенный, предупреждая нас об ответственности и еще чем-то там. Я слушаю одним ухом и кошусь на Тео, который вздрагивает, как от удара, когда по комнате разносится:
– … все свое имущество и контрольный пакет акций International Farm тому из моих детей, кто выживет в этой грызне, останется жив и не пойдет под суд.
– Отец, – шипит себе под нос мой без пяти минут муж.
– Официально, теперь вы, Теодор, единственный наследник, который соответствует всем требованиям. Исключая имущественный вопрос. Здесь вы и господин Адам оба наследники.
– Думаю, мы не поссоримся, – подмигивает седовласый гений.
– Что ж, тогда жду вас завтра для оформления всех документов, необходимых, чтобы вступить в права наследования.
Поверенный вышел, а мы так и остались сидеть втроем в кабинете.
– Наш отец – редкостная скотина, – шипит Тео.
– С прозрением, братик, – усмехается Адам и уворачивается от подзатыльника.
– А поехали домой? – обхватываю обоих за шеи. Тео улыбается, Адам морщится. – Я испекла пирог с яблоками и корицей.
– Пока, неудачники! – выворачивается из моего легкого захвата Адам и драпает из кабинета, как подросток. Разгон от циничного мужчины-мезантропа до чокнутого подростка у него ноль целых, три десятых секунды.
– Аня, ускоряемся, – оттаивает любимый.
– Не надо. Он не найдет. Я его в термоящике оставила.
– А у нас на кухне есть термоящик? – удивленный взгляд.
– Вот об этом я и говорю. Не найдет.
II. Два года спустя. Май
