— Честно говоря, даже никогда не думала о такой возможности, — призналась она.
— А я сразу именно об этом и подумал — еще в самый первый раз, когда притащил тебя сюда от Даны.
— Правда? — Об этом первом разе она могла думать лишь с ужасом. Стоило только представить собственную внешность: неопрятная, взъерошенная, с размазанной тушью. И скорее всего не переставая несла какую-нибудь несусветную чушь.
Эван откинул одеяло и посмотрел на обнаженную подругу.
— Тогда я подумал, что ты просто неотразима: такая красивая на этих красивых простынях.
— Но на мне же был халат, — возразила Карли и натянула одеяло.
— Халат появился позже, — пояснил Эван. Он схватил одеяло и сбросил его на пол. Под внимательным оценивающим взглядом Карли даже поежилась. — Зачем ты это делаешь? — спросил он.
— Что?
— Нервничаешь, когда я на тебя смотрю.
— Вовсе и не нервничаю. — Девушка упорно разглядывала висевший под потолком кондиционер. Его давно пора протереть — совсем пыльный.
— А что ты видишь, — почти шепотом спросил Эван, нежно проводя пальцем длинную изогнутую линию по всему телу подруги — от макушки по шее, груди, животу, бедрам и ногам, — что видишь ты, когда смотришь в зеркало?
Карли повернулась к нему спиной.
— Тебе вовсе незачем это знать.
— Могу поспорить, что ты видишь совсем не то, что вижу я. — Эван обнял ее и крепко прижал к себе, как всегда делал в минуты близости. — Хочешь знать, что вижу я?
Карли вздохнула.
Он сжал ее в объятиях еще крепче и нежно зашептал в самое ухо:
— Вижу добрую, смешную, теплую. — Он нежно погладил ее по волосам. — Вижу обворожительную улыбку, прекрасные карие глаза, губы, которые так и просят поцелуя, и женщину, которая в постели просто-напросто сводит меня с ума.
Карли вспомнила ту глупую игру, в которую они с Даной играли со своим счастливым печеньем.
«Тебя ожидают прекрасные мгновения», — пророчила найденная записка. «В постели!» — одновременно закричали тогда подруги. Сейчас, когда предсказание начало неожиданно сбываться, Карли пожалела, что ограничила пророчество такими узкими рамками.
Эван встал очень рано — как и в день их первого путешествия в Мексику. Работа не ждет. Надо идти.
Он ушел, а Карли вытянулась в кровати, стараясь ощутить рельеф матраса. Внезапно ей пришло в голову, что тот след, который оставляет в постели любимый, точно повторяет рельеф его тела. Этот след дарит самое счастливое и в то же время самое печальное ощущение обладания и потери.
Не одеваясь, Эван прошлепал в кухню и начал варить кофе. Но в спальню, словно смена караула, явился Один. Он запрыгнул на кровать, возмущенно обнюхал подушку соперника, потоптался на ней и наконец улегся.
Карли прислушивалась к шуму воды в душе и раздумывала, не присоединиться ли к процедуре. Может быть, это немного оттянет разлуку. Но Эван так торопился, что выскочил раньше, чем она успела принять окончательное решение.
— Ну вот, — разочарованно протянула Карли, сожалея об упущенной возможности.
Эван вошел в спальню в том же виде, как и вышел из нее, то есть совершенно голый. В каждой руке он нес по чашке кофе. На левом бедре красовалась симпатичная родинка в форме полумесяца.
— Что ты сказала?
— Да так, просто разговаривала с Одином.
Эван пробормотал что-то невнятное и поставил чашки на столик возле кровати. Натянул плавки и джинсы. Надел рубашку, однако застегиваться не стал. После этого сел на край кровати и взял свою чашку.
Карли села и протянула руку, чтобы дотронуться до него. Провела ладонью по груди, поцеловала в шею и начала застегивать рубашку.
Эван сжал ее руку и поцеловал.
— Ты это видишь?
— Да.
Эван смотрел, чего-то ожидая.
Карли грустно улыбнулась и пальцами прикоснулась к его щеке.
— А что я еще вижу, ты не хочешь знать. Эван понимающе кивнул:
— Наверное, ты права.
— Все будет прекрасно. — Она застегнула последнюю пуговицу.
Карли отмеряла нужное количество ванилина, и в этот момент зазвонил телефон.
— Чем занимаешься? — спросил Эван без всякого вступления.
От этого голоса сердце выскочило из груди и закружилось по комнате.
— Пеку печенье.
— Сейчас приеду, — коротко констатировал он и повесил трубку.
Пятнадцать минут спустя Карли выкладывала печенье на противень, а Эван в это время стоял за спиной и целовал ее в шею.
— Сколько они будут печься? — поинтересовался он. Рука скользнула под фартук и расстегнула пуговки на груди.
— Двенадцать минут. — Его ладонь гладила ее кожу, и Карли вздохнула. — А через пятнадцать ты уже сможешь их съесть.
— Не могу ждать, — промурлыкал он в самое ухо.
— Сейчас начнется отсчет. — Карли освободилась из объятий, поставила противень в духовку и завела таймер.
— Двенадцать минут, — напомнил Эван и, развязав фартук, аккуратно его снял. Еще через тридцать секунд Карли уже оказалась прижатой к стене, а ее шорты и трусики полетели через плечо мужчины.
В кухне появился Один.
— Мяу? — тихо спросил он.
— Не сейчас, милый, — выдохнула Карли. — Почему бы тебе не пойти поиграть?
— Я и так играю, — ответил вместо кота Эван, склоняясь к ее груди.
Карли наконец расстегнула пуговицы на рубашке Эвана и стянула ее с плеч. А он скользнул по телу Карли вниз.
