Мишка кивнул и, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, начал вновь рассматривать цветы. Надо сказать, они того заслуживали. Яркие блестящие бутоны были в десятки раз лучше, красивее и больше, чем те, что он видел в подземных норах. Помня об острых золотистых краях, он осторожно коснулся длинного лепестка и, не ощутив ничего твёрдого, понял, что цветы ещё не созрели. Очевидно, лишь спустя какое-то время в них появятся длинные плотные семена, похожие на золотистые сосульки и наполненные до краёв живым соком.
Протянув руку, Мишка подставил ладонь под осыпающийся вихрь цветочной пыльцы. Золотистое облачко окутало его пальцы сиянием, выписывая узоры на коже. Это было красиво. На секунду он подумал о том, чтобы взять несколько цветков с собой и попробовать пересадить их в зимнем саду леших. Если всё получится, со временем можно будет собрать достаточно живого сока, способного вернуть силы слабенькой Арине и вытащить из кресла-каталки Алексея. Помечтав ещё немного, Мишка вдруг сообразил, что прикидывает, как помочь семейке леших, доставивших ему кучу серьёзных проблем. Удивляясь собственной глупости, он отвернулся от цветов и едва не налетел на Тима, который за эти несколько минут умудрился подкрасться почти вплотную. Леший стоял совсем рядом. Его потемневшие глаза жадно блестели, а сам он выглядел довольным и готовым к атаке, прямо как дикий кот перед прыжком в сторону добычи.
— Помнишь наш уговор? — негромким, но подозрительно вкрадчивым голосом спросил он. — По поводу того, чтобы попробовать оживить часть моих утраченных воспоминаний, как только мы будем располагать подходящим местом и временем.
— И близко не было никакого уговора. — Мишка отмахнулся, прекрасно понимая, о чём идёт речь. Он бы отошёл подальше, если бы мог. Сзади любые попытки отступления перекрывала стена цветов, а спереди не давал улизнуть леший, блокировавший его своим телом.
— А я говорю, что был.
Тим даже не пытался скрыть вспыхнувшую на лице предвкушающую ухмылку.
— Всё равно мы тут заперты и поскольку не сможем уйти, пока цветочки не закончат свои дела, то просто обязаны найти себе занятие и совместить приятное с полезным. Кстати, возражения не принимаются.
— Можно подумать, когда-то было по-другому.
Мишка толкнул его плечом, в принципе понимая, что вполне может оказать сопротивление и даже отбиться от наглых и таких знакомых приставаний. Сейчас их силы были практически равны, к тому же, учитывая рану Тима, перевес был однозначно на его стороне.
— Я же не утверждаю, что был белым и пушистым, — хмыкнул леший, опуская ладонь на Мишкин живот и начиная поглаживать пальцами сквозь ткань футболки. — И вряд ли стану, но ведь мы это уже проходили, разве нет? Обидно ничего не помнить. Скажу больше — это сводит меня с ума. Я просто обязан наверстать упущенное. Ты же не собираешься устраивать игру в догонялки? Зачем сопротивляться, если мы оба этого хотим? И если всё уже было?
— Ты ведь не помнишь, что было. — Мишка криво усмехнулся, перехватывая и удерживая обнаглевшую руку, вознамерившуюся было нырнуть за пояс его джинсов. — Уверен, что хочешь повторения? Между прочим, это я тебя трахнул в наш последний раз.
— И как, мне понравилось? — ничуть не смущённый Тим ухмыльнулся ещё шире и, понизив голос до сладкого шёпота, наклонил голову, почти касаясь губами щеки парня. — А тебе нравится попадать в мои руки, а, малыш? Стонать от удовольствия, когда я вхожу в тебя снова и снова, делая своим?
Последние слова подействовали не хуже детонатора, сметая огненным вихрем все Мишкины шансы на то, чтобы оттолкнуть и не поддаться. Он вздрогнул, инстинктивно устремляясь вперёд, и тут же очутился в кольце сильных рук. Тим привлёк его к себе и начал целовать — быстро и нетерпеливо, настойчиво раздвигая языком мягкие губы.
Мишка ответил и на поцелуй, и на объятие, вжимаясь в лешего и стискивая руки на широкой спине. Пока он ещё мог соображать, в его голове вихрем пронеслись воспоминания о том, что говорили Арина и лесная ведьма по поводу связи между ним и Тимом. Даже смахивая на невероятную байку, это всё больше походило на правду и прекрасно объясняло их неистовое и полностью обоюдное желание прикоснуться, сделать своим и не отпускать.
А потом ему стало уже не до раздумий. Тим рывком потянул его вниз, на траву, и затащил к себе на колени. Он не прекращал поцелуев, жадно вторгаясь языком в Мишкин рот, и отстранялся, только чтобы перевести дыхание. Его руки были везде, гладили и мяли живот, бока и ягодицы. Иногда они сжимали чуть ли не до боли, но Мишка не пытался отстраниться. Ему нравилось всё, что с ним делали. Расставив колени, он устроился поудобнее на бёдрах Тима и стащил с него футболку, действуя осторожно, чтобы не затронуть рану. Каждое их движение поднимало целый рой золотых искорок, танцующих в воздухе. Пыльца была уже повсюду и оседала на коже сияющими золотистыми узорами.
