Понимание происходящего сразу же сменилось твердой уверенностью, что медлить нельзя. Отметая все разумные мысли и основываясь больше на интуиции, Мишка прижал обе ладони к груди Тима. Он уже пробовал нечто подобное, тогда, в доме леших, и не смог помочь, но сейчас это было не важно. Совершенно точно зная, что не может оставить всё как есть, он сильнее впечатал ладони в тело лешего и прикрыл глаза, представляя, как выталкивает золотистое сияние живого сока из своих пальцев.
Потребовалось несколько минут, прежде чем он ощутил окутавшее ладони тепло. Яркое и ровное, оно было более сильным, чем в прошлый раз. Мишка посмотрел и тут же отвернулся, почти ослеплённый золотистым сиянием. У него получилось! Теплые потоки просачивались сквозь его кожу, перетекая из одного тела в другое с молниеносной скоростью. Их ничто не удерживало. Конечно, он мог убрать руки и остановить процесс, но даже не пытался, понимая, что придётся отдать всё. Никаких сомнений не было. Всё так всё. Зажмурившись до боли в веках, он представил, как собирает остатки золотого света и мысленным толчком посылает их вперёд — в тело лешего.
В какой-то момент всё закончилось. Поток силы живого сока, который достался Тиму, отдачей толкнул его в сторону. Отлетев назад, Мишка проехался по траве и упал на землю. Он отключился на какое-то время и пришёл в себя, услышав знакомый голос:
— Эй, ты в порядке? Мишка? Ну же, парень, очнись!
Над ним с обеспокоенным видом склонился леший. Он выглядел бодрым и вполне здоровым.
— Да что с тобой такое? Вставай.
Тим протянул ему руку, чтобы помочь подняться. На этот раз Мишка не стал отказываться и ухватился за крепкую ладонь. Он уже понял, что по-другому просто не получится. Его ноги дрожали, а всё тело болело так, словно по нему проехался каток.
— Что тут случилось? — продолжил свои расспросы Тим. — С чего это тебя вырубило? И кто прикончил хохотушку, я или ты?
— Я. Щепка была в моей руке.
Мишка уже давно не чувствовал себя так хреново. У него болели голова и руки, ныла каждая мышца и першило в горле. Ужасно хотелось пить. От дикой усталости подкашивались ноги, и каждый шаг давался с трудом. Он не сразу понял, что происходит, но когда дошло, осознал всё быстро и с ослепительной ясностью. Что ж, похоже, он наконец избавился от нежеланного подарка и, отдав всю силу живого сока лешему, опять стал обычным человеком. Самим собой, с вполне привычными для простого смертного физическим переутомлением и остальными сопутствующими радостями. Напомнив себе, что так или иначе собирался избавиться от навязанной магии, Мишка на секунду задумался, пытаясь понять, что чувствует по этому поводу. Ощущения утраты или сожаления не было и в помине, однако и особого восторга тоже. Всё перекрывала усталость.
— Ну, видимо, она своё отбегала.
Тим наклонился и на всякий случай потрогал хохотушку, после чего спрятал щепку чёрного дуба в карман и повернулся к Мишке, поглядывая на него с задумчивым видом.
— Не то чтобы я жаловался, но, помнится, это мне полагалось поставить точку в нашей запутанной истории. Упокоить бедную тварь, чтобы убрать рану, от которой сейчас вдруг не осталось и следа.
Он задрал футболку, демонстрируя гладкую ровную кожу. Жуткая чёрная отметина исчезла, словно её никогда и не было, и грудь лешего была безукоризненно чистой. Поправив одежду, мужчина уставился на Мишку. Уже более пристальным испытывающим взглядом.
— Я не просто оклемался, а чувствую себя так, словно заново родился на свет, — ровным негромким голосом произнес он. — А вот ты выглядишь хреново. Полагаю, тут есть взаимосвязь?
— Лучше подумай о том, что без хохотушки нам не вернуться домой.
Мишка поморщился, собираясь убить одним выстрелом двух зайцев — уйти в сторону от скользкой темы его утраченных способностей и озвучить тревожную мысль, только что пришедшую ему в голову.
— Помнишь, что говорила ведьма? Уйти отсюда смогут только трое.
— Правильно, мальчик. Я так и сказала.
Тим и Мишка обернулись, услышав негромкий скрипучий голос. Перед ними стояла лесная ведьма собственной персоной. К её ногам, путаясь в складках бесформенного одеяния хозяйки, жался проводник. Они появились как из-под земли, внезапно и подозрительно вовремя, и если пушистик хотя бы делал сконфуженный вид, нервно дергая мохнатыми ушками, то ведьма даже не скрывала довольной усмешки. Её глазки хитро поблескивали. Покосившись на мёртвую хохотушку, она покачала головой, изображая сочувствие.
— Несчастное создание. Она найдёт здесь вечный покой.
Ведьма топнула ногой, и земля дрогнула, образуя глубокую щель, в которую провалилось безжизненное тело. Через секунду всё вернулась в исходное положение, и на том месте, где только что лежала хохотушка, остался лишь слегка примятый след из травы и цветов. Повернувшись к Тиму, ведьма уставилась на него, по-прежнему скаля зубы в безобразной усмешке.
— Вы не сможете вернуться вдвоём, это чистая правда. Покидающих лес должно быть трое. Однако я могу помочь.
