– Зачем? У неё идеальная кожа, форма носа, губ. Исправлять ничего не нужно, только чуть подчеркнуть.
Ада переводила взгляд с одного мужчины на другого.
– Ничего, что я здесь и всё слышу, а вы рассматриваете меня как лошадь на торгах? Зубы показать? – сказала, чтобы разозлить.
Но не тут-то было.
– Да! – Паша наклонился, в желании лучше разглядеть, что творится во рту у племянницы. – Совсем забыл. Может, нужны скобки?
Она показала язык и плотно сомкнула челюсти. Не ожидая того, что произошло дальше.
Шепот в ухо:
– Не забывай – ты мой подарок! Делаю с тобой, что и где хочу.
Горячее дыхание вызывало дрожь. Ну почему он играет на её теле как музыкант на флейте? Ада пробормотала чуть слышно:
– Может, мне прямо сейчас раздвинуть ноги? – недалеко от правды.
Лежать горизонтально намного удобнее, чем стоять на ватных конечностях.
Он не сказал категорично – нет, отделавшись расплывчатым:
– Сделаешь, когда прикажу.
Паша злился, ощущая, что к паху приливает кровь.
Ада почувствовала, как твердеют соски и мокнут трусики. Совсем не то, что положено чувствовать к родственнику. Стыдно вкупе с волнительно. В душе смятение. Будто решила попробовать запретный плод.
Секс-перепалку нарушил Сергей:
– Не нужны, я уже смотрел. Девочка идеальна! – Он разве что не облизывался, глядя на чужую невесту.
Паша свёл брови в линию.
– Поэтому и моя! Никакие её фантазии исполнять не нужно! Кто платит тот и заказывает музыку.
Клиентки успели забыть, для чего заявились в модный салон. Зрелище, что развернулось перед ними, стоило похода в Большой театр.
Ада сомкнула веки. Прикрыла уши ладонями. О чём говорить, если её не слышат? Пришлось реагировать на дёрганье за руку.
– Открой глаза. Нужно успеть выбрать одежду. Мы приглашены на банкет.
Хотелось вредничать назло, настоять на своём в мелочах. Когда её начнут принимать за равную? Отлично знала, что не позволит, но попробовать стоило.
– Я хочу покрасить волосы в фиолетовый цвет!
– Почему не в зелёный? – Паша хмурился, пытаясь понять, что за новую игру она задумала? Лучший способ избежать спора, не вступать в него. – С тобой всё нормально! Припудришь ранку и можем идти.
– Красоты много не бывает!
И в этот раз её никто не спрашивал. Паша вытянул пигалицу за руку на улицу.
– На будущее. В любом месте вне дома, ты покорная девочка. Дома тоже покорная, но можешь протестовать в своей комнате перед зеркалом или заказать повару фиолетовые яйца Бенедикт. Пробежки до изнеможения, чтоб выпустить пар, приветствуются.
Он усмехнулся, глядя на боевого «воробушка».
– Полноценная тренажёрка на цокольном этаже. Могу дать пару уроков бокса. Будешь мутузить грушу. Или нанять тренера по любому виду спорта. Только пожелай.
– Бои без правил!
Павел рассмеялся. Знал, что она это скажет. Сразу понятно, в какой семье росла. Здорово осадила Дину, даже чувство гордости распирает.
– Хочешь испортить мордашку? Ходить со сломанным носом?
Она буркнула, варясь в собственных мыслях:
– Какая разница? Тебе не плевать?
– Было бы плевать, оставил жить в забытом богом городке, работать в борделе.
Вот это было ударом ниже пояса. Ада замолчала надолго. Она отвернулась к окну, наблюдая, как небо рыдает вместо неё, омывая машину дождём.
Спустя час она проклинала всё на свете, устав мерить шмотки, годные на один выход.
В театры она не собиралась, а куда ещё ходить в платьях стоимостью в автомобиль, от которого бы не отказалась. Любую поношенную тачку, чем наряды до пят с открытыми спинами.
– Ты ценник видел? – не удержалась она в один из выходов.
Паша не сразу понял, о чём она говорит.
– Обычная цена. Что не так? – заглянул в голубые глаза.
– Давай возьмём что-то попроще, а на разницу купи мне «Реношку» с пробегом.
– Привыкай! Это Москва. Статус моей родственницы обязывает выглядеть на все сто. Тачку тебе возьму новую, но позже. Сейчас, ради Бога, примерь последнее без кислой моси, и решу, что забираем.
Снова решу, в единственном числе, словно носить ему. Обещание, что купит машину, обрадовало, но не настолько, чтоб избавить от желания помотать нервы тирану.
Она вышла, поддерживая лиф платья ладонями.
– Не могу застегнуть. Замок заедает. Помоги!
Горячие пальцы коснулись худенькой спины. Ада дёрнулась, как от удара током и зажалась, выставив плечи вперёд.
Паша смотрел на обтянутые тонкие рёбра, выпирающие позвонки воинственной «пигалицы». Нежность накрыла с головой. Невыносимое желание почувствовать шелковистость тонкой кожи толкнуло на безрассудство.
Он поцеловал в ямку основания шеи.
Худенькие плечи выпрямились и ушли вверх.
– Не надо…
Робкий шёпот моментально охладил голову. Павел резко потянул собачку замка. Молния закрылась до конца, но пуллер остался в жёстких пальцах.
Он чертыхнулся:
– Сломал…
Ада со смущённым восторгом смотрела в зеркало. Хрустально-розовый, воздушный наряд удивительно подходил к её новому образу.
Она прошептала с сожалением в голосе:
– Оно понравилось мне больше всего.
– Значит, в нём и пойдёшь! – Паша со злостью подтолкнул её в спину и отвернулся, избавляясь от искушения.