– Платье… – Ада чуть не ревела, вытирая кровавые капли с наряда. Обида рвала душу. – Первое в моей жизни, обалденно красивое платье… – Она сжала кулаки, но вцепиться в морду некому. Отец был забыт. В данный момент она больше всего желала сохранить наряд. – Я сейчас!
Она бегом рванула в туалетную комнату. Женский почему-то оказался закрытым, зато в помещении для инвалидов сквозь чуть приоткрытую щель горел свет.
Ада нырнула в дверь и закрыла замок, не проходя внутрь. Кто-то оккупировал женский, а искать на другом этаже нет времени.
Громкий возглас за спиной:
– Так-так, кого я вижу? Мышка купилась на сыр! – ударил ножом по сердцу.
Мозг взорвался диким страхом с невыносимой болью в висках.
Руки повисли вдоль тела безвольными плетями.
Ада медленно поворачивалась назад, точно зная, кто кроме неё находится в туалетной комнате…
Глава 13
Издалека неслась музыка. Счастливый смех весёлых гостей раздражал перепонки. Ада замерла у запертой двери. Время остановилось со стрелками сломанных часов на стене напротив. Воздух стал осязаемо вязким. Противно капала вода из неплотно закрытого крана.
Тихон ухмылялся. Наглая похоть в холодных глазах убийцы. Двое за его спиной были не лучше. Одного из них она хорошо помнила по тёмной комнате в борделе. До сих пор чувствовала липкие руки, шарящие по груди.
Сомнений нет, эта встреча станет последней. Сделают так, что сама станет просить о смерти. Только не здесь и не сейчас. Как в подтверждение слова сквозь усмешку:
– Что, шлюха, пришло время возвращаться домой?
Она прижалась спиной к холодному кафелю. Без боя не сдастся. В душе надежда, что Паша обязательно начнёт искать исчезнувшую невесту. Главное протянуть время.
– Я уже дома!
Он сделал пальцем круг в воздухе. Довольный гогот.
– Твой дом в сральнике?
Перед смертью можно быть дерзкой.
– Нет, рядом с Пашей, которому ты меня подарил!
Имя убийцы племянника подействовало красной тряпкой. Тихон перестал улыбаться. Он надвигался с рычанием:
– Я подогнал ему твою целку, но не тебя! Ты моя собственность! – Большие ладони упёрлись в стену по бокам от перепуганного лица. – А могла быть дочерью, если бы Маринка не подалась в Новосибирск. Любил я её тварь, очень любил. Слон не позволил забрать из-за Паши. Не по понятиям насильно делать марухой сестру братка.
Ада боролась с желанием заткнуть уши. Об этой части жизни мамы слышала впервые. Нельзя показать слабость дикой собаке. Она с ненавистью выплюнула в противную рожу:
– Так любил, что пытал перед смертью?
Он оскалился.
– Что ты знаешь о боли? Я сделал ей одолжение. Ушла быстро, не мучилась ещё с месяц. Пытки каждый день!
Она прошипела, сжав кулаки:
– Благодетель! За это время мама могла попрощаться со всеми! Рассказать Паше об …
Ада осеклась, старательно избегая смотреть в перекошенную от злости рожу.
Встречи матери с Павлом Тихон очень боялся. Что за тайны связали всех в тесный узел? Она с трудом спрятала эмоции за маской бесстрастности. Душа дрожала от страха.
– Может, знаешь кто мой отец? – глупая надежда добиться правды. – Или ты просто так появился на этом банкете?
Тихоня оттолкнулся ладонями от стены. Цепкий взгляд сверлил голубые глаза.
– Хотел бы, но нет. Думал, тебе удалось узнать от любовничка кто твой папашка? Маляву Маринкину получили?
– Какую? – Аде не нужно изображать удивление.
Пресловутое письмо, о котором никто ничего не знал и не видел.
Тихон прочёл это на бледном лице. Он процедил с досадой:
– Поторопились, выходит. За Пашей не углядеть, как волк по городу рыскает. Просчитались… – Грубо прижатое ладонью к стене горло и угроза: – Держи рот на замке, если жить не надоело! Помни, мы всегда рядом!
Сальный взгляд прошёлся по точёной фигурке. Ублюдок смеялся в лицо.
– Не досталась мать, приберу к рукам дочь! – Липкие губы прильнули к пухлому рту. Язык с силой давил на зубы, пытаясь попасть в рот.
Ада с трудом сдерживала рвоту. Мерзость и холод в груди. Она изловчилась и клацнула зубами по тонкой губе.
Тихон опешил. Кровь струйкой стекала по подбородку.
– Сучка! – он с размахом заехал ладонью по раскрасневшемуся лицу.
Ада не почувствовала боль, только ненависть. Она с силой согнула колено, метя в пах, но гад увернулся.
– Давай, давай! Жаль нет времени… – он наслаждался трепыханием жертвы. Инстинкт охотника, преследующего раненую добычу. Сопротивление подогревало желание обладать.
– Горячая штучка, даже захотелось попробовать, но куда торопиться? – он оттянул светлые волосы назад, намеренно делая больно. – Я приду за тобой позже!
В коридоре послышался шум. Тихон с сожалением разжал руки.
– Уходим. Её могут искать. Не в дверь, идиоты, – рявкнул он на кинувшихся к выходу подельников. – В окно!
Тихон первым залез на подоконник и успел открыть раму.
– Ада, Ада! Где ты? – крик Паши показался гласом с небес.
Она успела ответить:
– Я здесь! Спаси! – до того, как руки бандитов зажали рот и начали душить.
Дверь слетела с петель под напором разъярённого Павла.
Подонки отскочили в сторону.
Ада чуть не упала, оказавшись свободной.