Благоухание цветов. Свежесть чистого воздуха. Гладкость постельного белья под кожей. Её спальня в Его доме.
Она, с огромным трудом разомкнув веки, утонула в непривычно заботливом взгляде серых глаз.
– Паша… – Ада глотала слова, не в силах справится со слезами, хлынувшими из глаз. – Мне… было… страшно…очень…
– Ты жива! Жива, девочка моя! – он целовал заплаканное лицо, впервые рассказывая, что она для него значит. – Тебя осмотрел Рустам. Ничего не сломано. Только ушибы. Думал, с ума сойду, – хриплое бормотание, рвущее душу, – когда узнал, что ты сбежала. Глупая! Всё, что я делаю, ради нашего будущего.
– Знаю… – язык с трудом шевелился.
– Ты не так поняла в офисе. Я пытаюсь разобраться, что стоит за твоим рождением, кто твой отец, – Неумелое объяснение от человека, не привыкшего это делать. – Встречаюсь с агентами, а ты появляешься в самый неподходящий момент. О некоторых вещах не могу тебе рассказать!
Ослабевшие руки цеплялись за широкие плечи.
– Прости. Не думала, что так случится. Хотела пожить одна… – Она уткнулась лицом в мощную грудь. – Я такая дура. Каждый раз подставляю тебя…
– Успокойся! Всё закончилось, – Паша зарылся носом в светлые волосы.
Она продолжала реветь, проговаривая через всхлипывания:
– Больше никогда. Клянусь.
– Надеюсь, – он гладил ладонями вздрагивающую спину. – Ты самый большой враг для себя. Давай хотя бы недолго поживём в мире? Хотела в гости? Завтра едем знакомить тебя с моими крестниками. И в парке обязательно погуляем. Ты хоть раз выходила за территорию дома? Лес с зонами отдыха в десяти метрах от нашего дома. Белки, зайцы, ежи, грибы, ягоды. Чем не парк?
Он говорил не умолкая, успокаивая бархатом голоса рыдающую пигалицу. Его девочку. Его личный Ад.
Она вскинула голову.
– Я запоминала всё, что они говорили. Это может быть важным.
Он рассмеялся. Неугомонная в любом состоянии. Всегда стремится быть нужной.
– Позже.
Он рассматривал следы от ударов на лице девочки. Пухлые, всегда манящие губы разбиты. Ссадина в уголке рта. Под левым глазом кровоподтёк.
Желваки ходили по скулам. Тихон дорого заплатит за это. Лёгкая смерть не для подонка.
– Расскажи, как себя чувствуешь? Что сильнее всего болит? – кончики пальцев осторожно прошлись по нежной коже щеки.
Ада прижалась к широкой ладони. Тепло от руки расходилось по венам. Виноватый взгляд снизу вверх.
– Душа. Стыдно, что не даю тебе спокойно жить.
Паша вглядывался в покрывшееся красными пятнами худенькое лицо.
– Что они с тобой делали?
– Ничего…
Он осторожно взялся пальцами за дрожащий подбородок, лишая возможности отвести взгляд.
– Не ври. Тихон не просто так сорвался.
Рыдание вместо слов. Она не могла рассказать, каково это, ощущать толстый вонючий член перед носом.
– Он хотел того, что я не могу ему дать…
Хриплое, с физически ощутимой болью в голосе:
– Он сделал это?
Ада качала головой:
– Не успел! – она с кровожадной надеждой смотрела в бушующий шторм серых глаз. – Ты убил его?
– Нет, снова ушёл. Без штанов и трусов. Остальных положили…
Глава 22
Ада, принявшая хорошую дозу успокоительного, уснула в объятиях спасителя. Тонкие пальцы цеплялись за его одежду. Ровный метроном сердца действовал не хуже снотворного, но важно было всё: запах, голос, звук под ухом. Она боялась остаться один на один с кошмаром прошедшего дня. Павел не заметил, как уснул. Полусидя, не раздеваясь. Проснулся с первыми лучами солнца, бьющими в проём неплотно закрытых портьер. Он смотрел на свалившийся на голову «подарок» от сводной сестры.
Тонкие веки пигалицы трепетали. Она постанывала с мимикой ужаса на лице. Девочке снился кошмар, который он прогонял поцелуем волос, поглаживанием спины и тихим шёпотом на ухо:
– Я с тобой. Ты дома…
Сердце сжималось от жалости, желания оградить пигалицу от жёсткого мира, в котором живёт рядом с ним.
Он вздохнул. Настораживало тепло души ощущаемое рядом с ней. Можно сколько угодно отмахиваться от чувства, что зарождается. Загонять вглубь, не позволяя вылиться в нечто большее, в конце концов, придётся признать – Ада для него не просто племянница.
Он проворчал под нос.
– Прекрати! Не хватало расклеиться и начать петь серенады.
Осторожно переложил её на подушки и укрыл одеялом.
– Пора заниматься делами.
Мозг требовал действий, а взгляд ласкал худенькое лицо, опухшее от побоев. Душа бунтовала, призывая остаться и охранять сон подопечной. Мало ли что может случиться?
Рука сжимала смартфон с экраном, расцвеченным оповещениями об пропущенных вызовах и множестве новых сообщений. Ноги едва шевелились, цепляясь подошвой ботинок за невидимые препятствия на пути к выходу.
Раздрай ощущений, желаний, чувств. Но нужно работать. Остаться, расслабиться недопустимая роскошь.
Первый звонок другу. Брату-партнёру, встающему не позднее пяти утра.
– Давид, я в порядке. Переносить встречи не будем. Завтра жди в гости. Привезу Аду знакомить с крестниками.