— Что значит: странная? В чем это выражалось? — спокойно спросила я, стараясь не показать, насколько важна для меня эта информация.
— Не знаю, как сказать, испуганная, что ли, бледная очень. Бормотала что-то себе под нос еле слышно. И даже всхлипывала. Я решил, что её кто-то обидел, и предложить обидчика наказать. А она меня послала и убежала.
— А где вы ее встретили?
— Недалеко от моего дома. У развилки в сторону школы. А разве это важно? — вдруг поинтересовался Олег и заметно напрягся.
— Да нет, не очень, — отмахнулась я. — Давайте лучше вернемся к вам. Значит, Мила убежала, и что было дальше?
— Ничего особенного. Я разозлился и передумал идти домой. Вернулся к пацанам. Покуролесили мы тогда неплохо. Ну а ближе к утру все разошлись, я тоже. Пришел к себе, мать в ночную ушла, а я ключи не мог найти. Пошумел немного, соседей разбудил. Ну а дальше заснул. А на следующий день ко мне кто-то из пацанов заглянул и про Любу рассказал. Мы тогда всем классом у школы собрались. Девчонки переживали, плакали. Мила, кстати, тоже. Все же она не злая в душе. Я сам видел, как она рыдала, хотя Любу терпеть не могла, — собеседник замолчал и задумался. И по мере размышлений его лицо становилось все мрачнее. А потом на нем отчетливо проявилась досада. Я с интересом наблюдала за этими метаморфозами, гадая, с чем они могут быть связаны.
В это время как раз принесли наш заказ. Мила торопливо расставляла на столе тарелки и раскладывала приборы. Ее глаза были слегка припухшими, словно она недавно плакала. Олег с мрачным видом за ней наблюдал и больше не ухмылялся. А она вдруг подняла на него глаза, и на ее лице отчетливо читалось отчаяние. Потом она отвернулась и быстро ушла.
Я принялась за еду, а мой собеседник, наоборот, забыл о своей тарелке, уставился в стол и хмуро о чем-то размышлял. И, похоже, совсем потерял интерес к нашему разговору. Я поняла, что пора закругляться, и задала последний вопрос:
— Как вы думаете, Игнат виноват в исчезновении Любы?
Олег поднял на меня рассеянный взгляд, потом пожал плечами и ответил:
— Не знаю. Мне трудно судить, раз уж даже следствие ничего не установило. Думаю, моему однокласснику просто не повезло. Виноват, не виноват, но если у нас в городе решили, что виноват, то все! Ни за что не отступятся и не забудут. Взять хотя бы моего отца-уголовника. До сих пор мне многие им в нос тычут, хотя он от нас с матерью ушел, когда мне и года не было. Я и видел-то его последний раз еще в школе. Когда его в очередной раз выпустили, и он притащился сюда. Хотел со мной повидаться, да только мать не разрешила. Помню, еще у школы дежурил, караулил меня. Но я тоже его послал.
— И долго он у школы стоял? — осторожно поинтересовалась я.
— Дня три, наверное. Приходил и торчал у ограды, дальше его не пропускали. Мать классной нажаловалась и просила оградить меня от этих встреч.
— И что ваш отец сделал, когда вы отказались с ним общаться? Сразу уехал или задержался в городе?
— Думаю, уехал. Зачем ему тут оставаться? — пожал плечами собеседник. Потом быстро съел свой обед и попросил счет. Когда его принесли, я внесла свою лепту, на что Олег не стал возражать, горячо поблагодарила его за беседу и ушла из кафе.
Отойдя подальше, свернула за угол и набрала участкового. Когда он взял трубку, сообщила, что освободилась, и объяснила, где нахожусь.
— Понял, — быстро ответил он. — Жди там, никуда не уходи. Скоро буду, — и бросил трубку. Минут двадцать я терпеливо ждала, потом начала нервничать. Павел же обещал быть недалеко, куда тогда подевался? И тут увидела его машину. Забралась внутрь и возмутилась:
— Почему так долго? Ты, вроде бы, собирался сидеть в засаде. Она у тебя на другом конце города, что ли?
— В засаде я и сидел, — ответил собеседник. — И очень интересную сцену наблюдал. Не мог оторваться, вот и задержался.
— И где эта засада была? Я несколько раз оглядывалась и тебя не заметила.
— Где надо, там и была, — усмехнулся он. — Про сцену рассказывать или про засаду?
— Конечно, про сцену.
— Значит так, когда ты ушла, Олег достал телефон и принялся кому-то звонить. Несколько раз набирал номер. То ли ему не отвечали, то ли сбрасывали. Он уже начал заметно волноваться. Но наконец дозвонился. Очень эмоционально говорил, руками размахивал. Положил трубку и стал ждать. Через несколько минут к его столу подошла Мила, уже без формы. Села рядом с ним. Они о чем-то поговорили, и она вдруг заплакала. Прямо-таки закрыла лицо ладонями и зарыдала. Олег поднялся, обнял ее за плечи и повел из кафе. Они дошли до его машины, загрузились в нее и уехали, — Павел с любопытством взглянул на меня и произнес: — Черт, не терпится услышать, о чем вы с Олегом говорили. Ты же записала разговор? — я кивнула, и он потребовал: — Давай, включай скорее!
— Сначала вернемся домой. Игнату тоже стоит послушать. Чего два раза запись гонять?
Собеседник досадливо скривился, потом махнул рукой, завел машину и быстро тронулся с места.
