Я только налила в стакан воды, как услышала громкий звонок телефона, разрывающий тишину. Бросилась в свою комнату и прямо в коридоре столкнулась с Игнатом. Он еле успел придержать меня за локоть, чтобы я в него не врезалась. А потом окинул взглядом с головы до ног. Я сразу же покраснела. Потому что знала: тонкая ткань моей футболки подчеркивает гораздо больше, чем скрывает. Все изгибы и выпуклости в ней видны во всей красе. А растянутый ворот вообще сполз вниз, обнажив одно плечо.
Я видела, как Игнат сцепил челюсти. Как побелело от напряжения его лицо, и потемнели зрачки. Но он быстро убрал от меня руки и отступил в сторону, освобождая проход. Опустив глаза, я юркнула в свою комнату, закрыла дверь и только тогда выдохнула. И подумала: нельзя больше допускать подобные промахи. Слишком многое он может рассмотреть.
Я достала телефон и увидела пропущенный звонок от Павла. Удивилась, зачем он искал меня в такую рань, и перезвонила. Участковый быстро взял трубку.
— Привет! Не спишь? — спросил вроде бы спокойно, но тревогу в голосе я вполне уловила.
— Уже нет. Что случилось?
— Я вчера не успел заскочить к сторожу. Заехал вот только сейчас. Сигналил, кричал, но он не открыл. А потом вышел его сосед. Сказал, что накануне нашего деда в бессознательном состоянии увезли на скорой в больницу. Подозревают отравление самогоном.
— Черт! — выругалась я и зло уточнила: — Ты думаешь то же, что и я?
— Ольга, он еще в городе! И опять напал, — я потрясенно молчала, а Павел сказал: — Я еду домой к Миле. Найду ее и привезу к тебе. Будем колоть ее вместе, — и отключился.
Я быстро переоделась, сбегала в ванную и умылась за пять минут. А потом пришла на кухню. Игнат был там и пытался одной рукой приготовить нам завтрак. Самое удивительное, у него получалось. Я стала ему помогать. Но когда мы дважды столкнулись друг с другом, коснувшись локтями, Игнат оставил готовку и сел за стол.
Выставляя тарелки, я рассказала ему о стороже. А потом сообщила, что участковый привезет сюда Милу для разговора. И попросила, чтобы он на это время не выходил из своей комнаты.
— Боюсь, при тебе она не захочет говорить. У нас и так сложная задача: вытащить из нее правду. Ну а тебе я потом все подробно расскажу.
— Честно говоря, тоже не мечтаю ее увидеть, — согласился собеседник. — Только в комнате сидеть не буду. Как раз собирался съездить в офис. Уже вызвал водителя на нашей машине.
— А тебе не рано выезжать? — обеспокоилась я. — Травмы еще не зажили, — и остановила себя на полуслове, вспомнив, о чем он меня просил.
— Не рано, — хмуро ответил Игнат. — Мне нужно чем-нибудь заняться. А то от безделья и замкнутого пространства я тут с ума сойду.
Я не стала больше ничего говорить, и мы сели завтракать. Закончив, Игнат ушел собираться, а я занялась посудой. Однако через десять минут он снова заглянул на кухню с футболкой в руках.
— Черт, ничего не получается! — произнес раздраженно. — Придется тебе мне помочь. Я сто раз пытался и не смог ее натянуть. Не ехать же в офис с голым торсом.
Я вздохнула, подошла ближе и взяла у него из рук футболку. Сначала, растягивая рукав, мы осторожно продели в него травмированную руку, а потом уже голову и вторую руку. Как я ни пыталась сохранять между нами дистанцию, мы постоянно касались друг друга. Игнат замер лишь однажды, когда моя грудь прижалась к его груди. Я тоже на секунду застыла, искоса взглянув на него, и тут же отстранилась. А потом мы услышали, как к дому подъехала машина, и я пошла провожать его к воротам.
Игнат уехал, я закрыла калитку и решила немного посидеть в саду. Хотела разобраться в хаосе мыслей и чувств, что захлестнули меня в последнее время. И самое большое место в них принадлежало Игнату. Я понимала, время пришло, пора взглянуть правде в глаза. Можно до бесконечности объяснять все, что происходит между нами, сотней причин. Но лишь одна имеет значение. Самая главная: он мне давно уже не безразличен!
Вот только более неподходящего времени для этой правды невозможно найти. Я не видела возможности совместить ее с той реальностью, в которой находилась сейчас. Судьба жестоко посмеялась надо мной. А Игнат, скорее всего, просто отвернется, когда узнает правду. Если узнает. Хорошо, что я так и не дала обещания не лгать ему. Впрочем, даже если не отвернется, я все равно не смогу позвать его с собой.
Примерно в это время моих печальных озарений к дому подъехал участковый. Я открыла калитку и вышла ему навстречу. Павел выбрался из машины и подошел ближе. Его лицо было очень мрачным, губы плотно сжаты, а брови нахмурены.
— Кажется, я совершил большую ошибку, не рассказав своим. Милы нигде нет.
— Что? — не поверила я.
— Нет ее нигде, — раздраженно повторил собеседник. — На работе говорят: взяла отпуск за свой счет. Телефон недоступен. Звонил в квартиру — тишина. Спрашивал у соседей, со вчерашнего дня они ее не видели.
— Думаешь, это снова он?
— А если да? Черт! Что делать-то?
