Павел резко вскинул на меня глаза, потом нахмурился и отвел взгляд.
— Знал, — глухо произнес он. — Отец рассказал мне обо всем перед смертью. После их развода с матерью я к нему не часто заходил и ни о чем не догадывался. А уже ближе к концу он сам стал меня к себе звать. Наверное, чувствовал, что скоро умрет, и многим со мной делился. Вот и этим тоже. До серьезных отношений у них дело не дошло. Отец влюбился в Катерину почти сразу, как они с мужем сюда переехали. Но сначала она была замужем. Потом, после смерти мужа, он набрался храбрости и признался в своих чувствах. И она вроде бы не возражала. Но тут случилась эта история с Любой, и ей стало не до того. А потом она умерла. Вот тогда отец и запил. Ты правильно догадалась, он любил ее и не смог пережить ее смерть.
— Почему ты раньше мне не рассказал? — тихо спросила я. — Не вижу причины, зачем надо было это скрывать.
— Потому что отец сообщил кое-что еще. Признался, что нашел улику, указывающую на Игната, и уничтожил ее из любви к его матери. Теперь мы вряд ли узнаем, что там было.
— Я знаю… — участковый тут же уставился на меня, и я ответила на его молчаливый вопрос: — Помнишь мешок с надписью "Сахар", о котором рассказывал сторож? Твой отец нашел его во дворе у Игната и спрятал. Игнат это видел, но не придал значения. Он же не знал, что в нем раньше махорка хранилась.
— Понятно. Значит, дядя Любы подбросил мешок. Неплохой ход. Если бы его нашли, Игнат бы не отвертелся. Между прочим, сторож уже пришел в себя и вспомнил, что раньше часто рыбачил вместе с дядей Любы. А еще тот не раз бывал у него в школе. Спасибо, что поделилась. Я много лет над этой загадкой голову ломал, — задумчиво добавил он.
— Ладно, наверное, мне пора, — нерешительно сказала я. — Тебе надо больше отдыхать. На днях еще загляну. У меня последний вопрос. Как я поняла, Любу искать никто не будет, а у меня есть одна мысль. Я хочу набросать тезисы для статьи об этом случае. Мне нужны контакты какого-нибудь журналиста, который напишет по этим тезисам статью. И ее надо будет напечатать в бесплатных газетах области. Особенно, в том городе, откуда пришла открытка. Да и в нашем тоже. Надеюсь, Люба прочитает статью и приедет.
— С чего вдруг? — тихо поинтересовался собеседник.
— Я напишу с точки зрения Игната. Что он чувствовал за все эти годы. Если она все же его любила, не сможет остаться равнодушной. По крайней мере, это единственное, что я могу сделать. Получится такое устроить?
— Думаю, да. Запиши мою электронную почту и присылай свои тезисы. Я решу этот вопрос.
— Спасибо, — я записала адрес, поднялась и пошла к выходу.
Дома я сразу засела за ноутбук. Я была не совсем честна с Павлом. На самом деле собиралась написать не тезисы, а всю статью. Уж что-что, а это, судя по откликам, у меня всегда прекрасно получалось. Только была одна проблема — теперь под статьей должно стоять другое имя. Поэтому и понадобился местный журналист. Я надеялась, он не станет слишком усердствовать и переписывать мою статью заново на свой вкус.
До самого вечера я корпела над статьей. Много раз вычитывала ее и исправляла, пока не получилось так, как мне изначально представлялось. Перечитав текст еще раз, я осталась довольна. Если Люба сохранила в своей душе воспоминания об Игнате, она не сможет пройти мимо. Но перед тем, как отправить статью участковому, оставалось согласовать это с самим Игнатом. Пусть я и не называла имен, все равно о его истории узнают многие. Может, он вообще отвергнет мою идею.
Я подошла к воротам соседа и нажала на звонок. Через пару минут он открыл дверь и пропустил меня внутрь. Пока я шла к дому, прискакал радостный Тайсон. Поприветствовал меня довольным поскуливанием и снова умчался по своим делам. Игнат привел меня на кухню и заварил мне чай. А когда мы сели за стол, взглянул на меня и виновато произнес:
— Извини, не стал будить тебя утром. Ты так сладко спала.
— Ничего страшного, — качнула я головой.
Игнат молчал, а я с болью в груди разглядывала его. Этих горьких складочек вокруг глаз еще вчера на его лице не было. Все, как известно, имеет свою цену. Вот и для него оказалось слишком нелегко узнать правду. Он поднял на меня глаза и поймал мой обеспокоенный взгляд. Невесело усмехнулся и пояснил:
— Я знаю, что сейчас не в лучшем состоянии. Мне просто нужно примириться с тем, что произошло. Научиться с этим жить, — а потом не слишком радостным тоном добавил: — Зато в другом полно перемен. Заехал сегодня с утра к матери на кладбище — там чистота и порядок. А вся могила завалена свежими цветами. Я насчитал больше десяти букетов. Потом отправился в офис, так там полный аншлаг. Куча народу, и все хотят пообщаться лично со мной. Да еще и норовят руку пожать. На улице шагу не ступишь, как с тобой поздороваются с десяток человек, — рассказывая все это, Игнат выглядел совсем не довольным, а, скорее, усталым. В его тоне не было удовлетворения, одно лишь недоумение.
— Пожалуйста, не торопись, — тихо попросила я. — Дай себе время. Ты привыкнешь. А люди немного успокоятся и отстанут от тебя.
