– Нет, я не пытаюсь вас провести. Я лишь хочу вам доказать, мисс Хэйвуд, что я абсолютно объективен к вам и к вашим статьям. Вы можете отказаться, и тогда никогда больше не придется спорить о вашем профессионализме. Но если согласитесь, то я, возможно, поверю, что вы не потеряли нюх, и предыдущие работы, опубликованные в других изданиях, это всего лишь неудачное стечение обстоятельств.
Эмили нервно закусила губу. От природы она была чертовски упряма. Она могла опустить руки, когда враг использовал неблагородные методы, дабы сразить ее. Но в данной ситуации, она знала, что может победить, нужно лишь было проявить осторожность и смекалку.
– Я вижу нерешительность в ваших глазах, вы боитесь рискнуть? – голос редактора звучал издевательски, ему явно полегчало после бурбона. Маленькие свиные глазки, цвета бурых водорослей, лукаво заблестели. Он провоцировал ее. Старый боров бесстыдно подталкивал Эмили, заключить спор!
– Я ничего не боюсь, мистер Барретт. Неделя? Хорошо, будет вам сенсация! Но если вы не сдержите обещание, я клянусь, вы пожалеете об этом, – с этими словами, девушка торопливо покинула кабинет, громко хлопнув дверью напоследок.
Главный редактор облегченно вздохнул и поспешил усесться за стол, в свое любимое кресло из кожзаменителя, потрепанное, скрипучее, но такое удобное. Сигара потухла, и он не стал прикуривать заново. Клайд поднял трубку телефона и начал спешно набирать чей-то номер. Возможно, он сейчас совершил самую большую глупость в жизни или же заключил сделку века, которая вскоре зазвенит золотыми монетами у него в кармане.
2
Нью-Йорк! Большое яблоко, куда стремятся начинающие певцы, дабы записать свой первый альбом, или хотя бы стать частью труппы бродвейского мюзикла. Здесь «белые воротнички» жаждут обогатиться, срывая голос на фондовой бирже и ежесекундно рискуя миллионами акций или бумажками с изображением отцов нации. Этот город не менее привлекателен и для юристов. Мегаполис кишит преступниками, которых нужно защищать от цепких рук служителей закона.
Нью-Йорк прекрасен зеркальными небоскребами, заполненными людьми, подобно муравейникам, Центральным парком с чудесными пейзажами, знаменитым Таймс-Сквер, неоновыми рекламными щитами и рождественской елкой. Вот только сегодня, городу не так повезло, как его калифорнийскому родственнику. Этот октябрьский пятничный вечер не баловал горожан теплом.
С наступлением тьмы, над мегаполисом собрались темные тучи, гонимые беспощадным порывистым ветром, и обрушили тонны воды на каменные джунгли. С дождем температура воздуха опустилась, заставляя жителей пополнить гардероб теплыми вещами.
Редкие прохожие, решившие выглянуть наружу в ненастье, торопливо передвигались по улицам, придерживая зонты, так рьяно вырываемые из рук ветром. Сегодня у таксистов работы было невпроворот. За свободные машины пассажиры готовы были убивать или, в крайнем случае, мириться с присутствием незнакомого попутчика. Желтые автомобили, ярко освещая фарами дорогу, пестрыми пятнами разбавляли тоскливую палитру дождя, окрашивающую Нью-Йорк в серые тона.
Амстердам-авеню накрыло водной пеленой. Собор Иоанна Богослова, в свете фонарей и косых линий дождя, выглядел мистически. Казалось, стоит немного подождать, и кадры из голливудских фильмов оживут, свет и тьма столкнутся в битве. Но, к счастью, никакой бесовщины не происходило. Храм мирно стоял под проливным дождем, ниспосланным с темных небес на грешную землю.
Единственной таинственной фигурой, в радиусе нескольких метрах, был незнакомец в коротком темном пальто из кашемировой ткани и огромным черным зонтом. Он прятался за углом здания на перекрестке сто двенадцатой Западной улицы и Амстердам-авеню. Капли дождя, уворачиваясь от зонта, настойчиво стремились попасть на элегантные туфли, начищенные до блеска. Мужчина периодически пытался стряхнуть с обуви воду, которая раздражала его до безумия.
Грегори Тейлор терпеть не мог сырую погоду. В такие дни он предпочитал сидеть у электрического камина в своем пентхаусе и наслаждаться вкусом «Poggio all’Oro Brunello di Montalcino», выдержанными французскими сырами и возможно горячим женским телом. Вода, падающая с неба на его дорогие туфли, влажность, портящая его идеальную прическу, действовали на него негативно.
Мистер Тейлор, самый известный журналист Нью-Йорка, публицист, красавец, плейбой и жутко педантичная персона, должен был сейчас мокнуть под ливнем, прячась в переулке, как бездомная собака. В сорок лет, репортер выглядел моложе своего возраста. Он тщательно следил за внешностью: кожа, волосы, ногти. Все в нем выглядело идеально. Всевышний, или кто там управляет вселенной, наделил этого мужчину удивительной харизмой, атлетическим телосложением, бездонными зелеными глазами, волевым подбородком. Грегори Пек и Жан Маре в одном лице! Недаром родители его нарекли именем известного актера.
