Тася так смешно возмущается, что мне становится на мгновение жаль ее отца. Несмотря на то, что он являлся ректором университета, дочь ему явно спуску не дает.
У стенда с расписанием уже стоят наши «ученики». Таисия, как генерал на плацу, машет Левину рукой в направлении отведенного им помещения и, гордо задрав нос, топает мимо, не произнеся ни слова. Левин возмущенно вскидывает свою черную бровь, скрипит зубами и с явной неохотой двигается следом.
— Кажется, рыжий гном не в духе, — хохочет Водянов, но как только видит свою «наставницу» меняется в лице, и такое ощущение, что сейчас заплачет.
Алена Григорьева, хоть и отличница, выглядит, мягко говоря, странно. Брекеты на зубах, роговая оправа на старомодных очках и прикид, как у Кати Пушкаревой. Забавно наблюдать, как Кирилл весь подбирается, когда она подходит, кривится и нехотя бредет за девушкой.
— Ему хоть девчонка досталась, — недовольно бормочет Царев и при виде Конева осеняет себя крестным знамением.
Потом и вовсе достает антисептик из кармана своих явно дорогих брендовых брюк и с брезгливостью прыскает на спину Сергею.
— Ну что, идем? — произносит Глеб, когда мы с ним остаемся вдвоем.
Сразу протягиваю ему ключи, на которых висит брелок с номером кабинета, и послушно семеню следом. Когда мы подходим к заветной двери, Глеб в недоумении даже оглядывается по сторонам, словно сомневается, та ли это комната. Потом громко и недовольно выдыхает и все же толкает заветную дверь.
Решив, что он сейчас шагнет вперед, я делаю рывок и сразу же врезаюсь в его неподвижное тело. Громко застонав от встречи с мраморной стеной, я выглядываю из-за его плеча, чтобы понять, что его так задержало на пороге. И теряю дар речи.
Нам выделили какое-то бесхозное помещение десяти квадратных метров с маленьким окном под потолком и стеллажами, заваленными разными учебными пособиями, картами и даже моделью человека в разрезе. Странно, что этот макет забыл в универе по бизнесу?
— Это что еще за помойка? — зло рычит Глеб и резко разворачивается.
— Сказали, что больше аудиторий свободных нет. Но если тебе здесь не нравится, то мы можем позаниматься в парке, если хочешь, — не успеваю договорить, как в окно под потолком ударяет сильный ветер, и крупные капли дождя начинают барабанить по козырьку.
Зайдя в маленькую каморку, Глеб кидает рюкзак на запыленный стол и тут же громко ругается.
— Мы не можем здесь заниматься! — констатирует он очевидный факт и, схватив рюкзак, тут же захлопывает дверь. — С твоей аллергией ты здесь загнешься раньше, чем я учебники открою.
Конечно, он прав. Но мне вдруг так приятно становится. Он переживает обо мне.
— И что же делать? — комфорт комфортом, но меня Роднин со свету сживет, если я его, чемпиона, к олимпиаде не подготовлю.
— Пошли! — строго произносит Юсупов, и я, как преданная собачонка, трушу следом.
Странные он вызывает во мне эмоции. Меня так волнует его присутствие, что только одна мысль, как мы сидим вдвоем в этой душной запыленной комнате, вдруг вызывает во мне такую волну возбуждения, что я вся красными пятнами покрываюсь.
— Яся, ты случайно морковку сегодня не ела? Или что-то типа этого? — вдруг спрашивает Глеб и внимательно меня разглядывает. — Ты красная вся. Где твой ингалятор?
Да Боже ты мой! Все-то он видит. Все-то замечает. От его слов еще больше краснею и сдавленно пищу:
— Душно просто, — и ворот показательно на джемпере оттягиваю.
Юсупов неопределенно хмыкает и топает прямиком к раздевалкам.
— Но как же твои занятия? — начинаю возражать еще раньше, чем мы в помещение заходим. — Если Роднин узнает, мне же конец…
— Давай тест.
— Что? — понять ничего не успеваю, как Глеб скидывает рюкзак и садится на лавку.
— Тест давай, который сегодня хотела прорешать.
— Это экономика. Там сложная тема…
Договорить не успеваю. Глеб руку протягивает и выжидательно смотрит на меня. Громко вздыхаю и вытаскиваю из сумки подготовленный тест. Юсупов несколько минут молча смотрят на листы и начинает писать ответы. А я встаю за его спину и офигеваю от того, что он пишет все точно, без единой ошибки. Не проходит и десяти минут, как он протягивает мне решенный тест.
— Но как… — блею недоуменно, а он поднимается с лавки и, совершенно игнорируя мой удивленный взгляд, скидывает с себя толстовку.
— Мы этот тест еще в прошлом году писали. Я все помню.
— Но… почему же ты не сказал… я бы…
У меня от возмущения даже дар речи пропадает. Зачем я тогда тратила на это время? Зачем прорешивала этот тест на парах, если он все это помнит?
— Так может, тебе и репетитор не нужен? — подозрительно вскидываю на него взгляд.
Только этот несносный человек вдруг мне улыбается и резво стягивает с себя футболку. Я, конечно, уже видела его голым. Ну, то есть только в одних плавках, но тут вдруг снова краснею и во все глаза смотрю на широкую грудную клетку, раскаченные плечи и узкую талию. «Как бы слюной не закапать», — произносит ехидный голосок в голове.
— Конечно, нужен, — отвечает Глеб, а я уже даже не соображаю, о чем он.
