На середине пути на свою «горячо любимую» работу, я начал осознавать, что идея не брать сегодня зонт была самой идиотской за всю историю моей жизни. Вывалившись из набитого злыми и мокрыми пассажирами троллейбуса, я побежал к остановке, ибо ехать мне нужно было с тремя пересадками. К тому моменту, как я добрался до нее, я стал таким же мокрым и злым, как и пассажиры злосчастного транспорта. Дождь шел стеной. Видимость была на нуле, поэтому я очень сильно удивился, а потом испугался, когда около меня остановилась машина, и знакомый голос произнес:
— Кошкин, запрыгивайте! — Воронов обеспокоено смотрел на мой внешний вид, точнее на то, что от него осталось.
— Не, Дмитрий Валерьевич, я подожду автобус. Не утруждайтесь, — проваливай отсюда, иначе увидишь, как я покраснею и свихнусь от смущения.
Взгляд завотделом стал суровым, стальным, словно он сейчас убьет меня.
— Кирилл, я же сказал, садитесь! Немедленно!
Пришлось безропотно плюхнуться в мокром насквозь костюме, на кожаные сиденья его авто.
— Кошкин, что вы творите? Где ваш зонт? Я конечно, понимаю, что он слабо спасает в такой ситуации, но вы, что хотите заработать пневмонию?? — в голосе его смешивалась забота и раздраженность, а я только густо покраснел и был в состоянии что-то смущенно промычать.
— Что вы там бормочете? — он неожиданно взял меня за подбородок и развернул лицом к себе, уставившись в глаза. Надеюсь, ничего аморального в моем взгляде он не увидит.
— Все в порядке, Дмитрий Валерьевич, честно, — собрав крупицы спокойствия и хладнокровия воедино, выдал я, не отводя глаза.
Он продолжал пронзать меня сталью своего взгляда, но потом, словно очнувшись, отдернул руку и произнес:
— Сейчас приедем, приведете себя в порядок. Благо, я на работе всегда на всякий случай держу запасную одежду.
— Спасибо, — как-то пискляво сказал я, стараясь больше на Воронова не смотреть.
-3-
И никого-то в такой ранний час в отделе нет!
Об этом я с ужасом вспомнил, когда мы с Дмитрием Валерьевичем поднялись на второй этаж, где все было закрыто и ни души не наблюдалось. Он быстренько открыл дверь к себе в кабинет, почти втащил меня туда силой, ибо я робко жался на пороге. Подойдя к шкафу, он выудил оттуда пушистое белое полотенце, которое передал мне.
— Держите, Кошкин. Оботритесь. И в темпе вальса, нечего на меня своими испуганными глазенками смотреть, — он прошел в комнатку в конце его кабинета за одеждой, а я быстренько скинул с себя пиджак с рубашкой и принялся обтираться.
Накинув полотенце на плечи, я вдруг вспомнил этот холодный ливень, продирающий до костей и легкая дрожь начала свое движение по моему телу. Неожиданно я почувствовал, что Воронов вплотную подошел сзади. Его горячее дыхание обожгло мне кожу на шее, и я застыл. Замер и прикрыл глаза. К стыду своему, я, кажется, начинал возбуждаться, а чувствуя, как объект моих сексуальных фантазий стоит за моей спиной, я вообще смутился напрочь и чуть не грохнулся в обморок. У меня даже в мыслях не возникло вопроса, почему он подошел так близко и дышит мне в затылок. Воронов хотел мне что-то сказать, я просто ощущал это чувство недосказанности сквозь тишину офиса. От аромата его одеколона, смешанного с терпким, но приятным запахом его тела внизу живота разливалось приятное тепло, а по телу скользила сладкая истома.
— Надеюсь, шефа еще нет на месте! Он своей пунктуальностью уже задолбал! — громогласно Галочка возвестила о своем приходе.
Воронов отпрыгнул от меня как ошпаренный, а я начал быстренько переодеваться, чтобы чуточку успокоиться и не компрометировать своего шефа. Дмитрий Валерьевич взглянул на меня. Что это? Смущение? Испуг? Желание? Потом подумаю о том, что легкой тенью пробежало в его глазах. Тем временем Воронов открыл дверь кабинета и улыбаясь непринужденно, смотря на застывших в недоумении и испуге сотрудников и покрасневшую от стыда Галочку, произнес:
— Всем Здрасте, товарищи! Галочка, кофе, пожалуйста, — и закрыл дверь кабинета.
Все сотрудники засмеялись. Все, кроме Галочки.
— Спасибо большое, — чуть слышно проговорил я, приведя свою персону в порядок.
— Не за что, Кир. Идите работать, — устало протараторил мой шеф, не поднимая на меня взгляд, и зарывшись в бумаги.
Я заметил, как у него подрагивают руки, но решил, что это от усталости. Засев за свой рабочий стол, я позвонил Лизке и тихонько просипел:
— Лиза, у меня тут проблемка!
Дмитрий.
Что это я сейчас вытворял? Что, черт возьми, со мной происходит? Я только что хотел Кошкина развернуть к себе и зацеловать до умопомрачения.
Спокойно, Валерыч! У тебя всего-то навсего поехала крыша. Нет причин для паники…
Он же парень! Он мужик! С чего это ты в тридцатник решил вдруг стать гомиком??? Надо бабу. Срочно! И вообще надо жениться! И тоже срочно!!!
Если так и дальше будет продолжаться, я же на него наброшусь и тогда поцелуями не ограничусь!
