Люси окинула взглядом стоящие вдоль стен рулоны. Сплошь бледно-розовые, голубые и ярко-желтые оттенки. Группы женщин в этом сезоне походили на корзины с пасхальными яйцами.
– Лимонно-желтая хлопчатобумажная ткань для утреннего платья, тафта на платья для прогулок – светло-голубая, зеленовато-голубая и розовато-лиловая. Светло-вишневый шелк для вечерних платьев. Для дорожного платья – самая лучшая шерсть, синевато-серая.
Вновь придя в воодушевление, миссис Уинстон согласно кивала: выбранные Хэтти цвета удовлетворяли даже привередливому вкусу опытных специалистов.
– И никаких шлейфов. Ни на дорожном платье, ни на платьях для прогулок.
Миссис Уинстон едва не проглотила язык:
– Никаких шлейфов?
– Ни на дюйм.
– Хорошо, – произнесла портниха после душераздирающей паузы. – Я бы порекомендовала добавить несколько декоративных элементов, чтобы создать иллюзию полной груди.
– Вы имеете в виду оборки? Обойдемся без них.
– Хорошо. Могу я предложить вам бархатную отделку на платья для прогулок? Мне как раз вчера доставили изысканный темно-синий бархат; он будет превосходно контрастировать как со светло-голубым, так и с зеленовато-голубым.
– Не возражаю. Мне также понадобятся по три кармана в каждой юбке.
Миссис Уинстон чуть не выронила карандаш:
– Три кармана?
– Да.
– В большинстве юбок, которые мы заказываем или шьем сами, предусмотрен один карман, причем это относится только к платьям для прогулок.
– Понимаю. Однако мне нужны по три кармана в каждой юбке, в удобном месте и достаточно большие.
Миссис Уинстон перешла в наступление:
– Принято иметь один карман, причем неприметный, в платье для прогулок. Однако три… это неслыханно!
– Я ношу с собой много разных вещей, – объяснила Люси. – Видите ли, я очень предусмотрительна.
– При всем уважении… Однако вам требуются платья по последней моде. А последняя мода может быть описана одним словом – «облегающая». Отвисшие карманы так или иначе искажают силуэт юбки, независимо от покроя. И соответственно, искажают облик леди! – На последнем слове миссис Уинстон повысила голос и едва не перешла на крик.
Люси порылась в сумочке и выложила на прилавок несколько монет:
– Леди внесет за это отдельную плату.
Миссис Уинстон снова вцепилась в карандаш.
– Заплатить можно вперед, конечно, – пробормотала она. – Вообще-то карманы для идеально скроенной юбки не являются особым криминалом. Вы, наверное, принадлежите к новоиспеченному Обществу рациональной моды?
– Нет, – ответила Люси.
За спиной Люси взорвался колокольчик, и дверь в магазин снова открылась.
– Боже праведный, – послышался женский голос, безоговорочно выдававший аристократку, – неужели мы попали в Швейцарию?
Люси застыла на месте.
Нет.
Не может быть.
Миссис Уинстон поверх нее взглянула на новую посетительницу. Ее губы раздвинулись в приветствии.
Люси ничего не слышала – голову наполнило тяжелое молчание. В последний раз она слышала этот голос десять лет назад.
На пороге стоял ангел. Блестящие светло-каштановые локоны, большие голубые глаза, губы, которые поэты сравнили бы с бутоном розы. Люси еще никогда не встречалась с таким совершенным образцом женственности. А рядом с юной леди, подняв в испуге тонкие брови, стояла… мать Люси.
Значит, это не игра воображения. Перед Люси – леди Уиклифф в шелковом платье с воротником-стойкой, отделанным кружевами.
Раньше Люси пыталась представить, что будет, если она снова ее увидит. И внутри все опускалось от одной только этой мысли. А теперь она ничего не почувствовала. Лишь сердце с ледяным спокойствием отсчитывало удары.
Графиня сильно похудела и выглядела растерянной. Возможно, не сразу пришла в себя – сначала колокольчик, потом дочь…
Женщин сопровождал лакей; он стоял, прислонившись к стене, нагруженный пакетами всевозможных размеров.
– Люсинда. – Мать по-прежнему смотрела на нее в упор.
– Мама.
Не отводя взгляда от Люси, графиня взяла ангела за плечо:
– Ты помнишь свою кузину Сесиль?
Нет. В этот момент Люси ничего не помнила.
Леди Сесиль наклонила голову:
– Кузина Люси.
