Едва Люси услышала этот мелодичный голос, как память пробудилась. Это та самая шестилетняя девочка, которая все время плакала! Дочь двоюродного брата графа Уиклиффа. Родители Сесиль погибли при крушении поезда, и она воспитывалась в Уиклифф-холле. Теперь девушке двадцать один; она превратилась в красавицу, и, несомненно, ее с восторгом принимают в свете.
– Позвольте предложить вам прохладительные напитки? – спросила миссис Уинстон с показной радостью.
– Сесиль пробует себя в живописи. Занимается акварелью, – сообщила мать. – Недавно ее приняли в Оксфордскую школу рисования профессора Раскина, на летний курс.
– Чудесно, – проговорила Люси.
Воздух в магазине внезапно стал густым, как лондонский туман. Неужели мама только что объявила, что они с Сесиль проведут в Оксфорде все лето?
– Ты часто бываешь в этой части города? – спросила графиня.
– Оксфорд – маленький городок.
А значит, их пути непременно будут пересекаться. И трудно сказать, кого этот факт огорчил сильнее.
Графиня наконец убрала руку с плеча Сесиль; ее щеки раскраснелись от досады.
– Сесиль, нам лучше вернуться. Зайдем сюда как-нибудь в другой раз.
– Да, тетя, – послушно кивнула Сесиль.
– Я скоро ухожу, – поспешила заверить ее Люси. Нет необходимости лишать миссис Уинстон выгодных клиенток, учитывая, насколько придирчива была женщина в вопросе карманов.
Мать высокомерно фыркнула.
Люси снова повернулась к портнихе:
– У вас есть алый шелк?
Миссис Уинстон пристально посмотрела на нее поверх очков.
– Есть. В подсобке. Желаете взглянуть? – неохотно предложила она, явно переживая, что новые клиентки могут уйти.
– Я полагаю, необязательно. Алый есть алый. Мне нужно бальное платье из него к следующей неделе. Отделка на ваше усмотрение, но обязательно без оборок.
– К следующей неделе? – округлила глаза миссис Уинстон.
– Плачу двойную цену.
– Ну что ж, полагаю, мы успеем. – Карандаш миссис Уинстон забегал по бумаге.
– Отлично, – кивнула Люси и добавила несколько громче: – И пожалуйста, сделайте талию на несколько дюймов тоньше. Для этого платья я затяну корсет как следует.
Люси не помнила, как дошла до «Рэндольфа», и даже несколько удивилась, обнаружив себя стоящей в дверях рабочего кабинета Аннабель.
Подруга сидела за столом в окружении раскрытых книг и что-то переводила – судя по тому, что ее губы беззвучно шевелились. Копну тяжелых волос она кое-как зачесала наверх и заколола.
– Люси! – Она смущенно бросила взгляд на каминные часы и поднялась из-за стола. – Прости. Не ожидала тебя так рано. Я вся в чернилах.
– Я только что заказала алое бальное платье.
Аннабель хихикнула, вытирая пальцы:
– Ого! Хэтти тебя наконец уломала? Не переживай, в конце концов мы все станем ее жертвами.
– Не Хэтти. Моя мать.
Аннабель опустила глаза:
– Неужели?
– Да. И она, похоже, не изменилась.
– Как это произошло?
Наверное, она выглядит совсем разбитой. Вот подруга и забеспокоилась.
– Прошу прощения. Я слишком рано…
– Глупости какие! Идем.
Аннабель провела Люси в гостиную и усадила на зеленый диванчик.
– Она только что заходила в магазин одежды на Хай-стрит. Вместе с моей кузиной Сесиль. Как я поняла, они перебрались в Оксфорд на лето, чтобы Сесиль могла прослушать курс в школе профессора Раскина и улучшить свою и без того отличную технику рисования акварелей.
Рисование акварелей – одно из немногих занятий, которое женщинам любезно дозволяли изучать основательно. Многие юные леди даже специально предпринимали поездку по Европе, чтобы довести до совершенства технику живописи. В свое время мать в отчаянии порицала Люси, что та не умеет держать кисть в руках – тут и поездка в Европу не помогла бы.
Аннабель, которая как раз хотела позвонить насчет чая, замерла:
– О боже! Так они проведут в Оксфорде все лето?
– Очевидно. И полагаю, они остановятся здесь, в «Рэндольфе» – как-никак лучший в городе отель.
Сегодняшняя неловкая ситуация может повториться. Мало того, что Тристан завладел половиной бизнеса, так теперь еще и это…
– Я повела себя мелочно. Заказала красное платье, да еще и упомянула, как именно собираюсь носить «неназываемые» вещи. Причем преднамеренно громко, чтобы они услышали.
– Представляю, как ты была шокирована. – Аннабель заторопилась оправдать недостойное поведение Люси, как положено настоящей подруге.
Шокирована? Люси отказывалась признаться, что ее охватила настоящая паника.
– Это еще не худший вариант; мать могла бы вообще сделать вид, что меня не знает. – Люси сдвинула брови: – Кажется, они с Сесиль близки.
– А ты состояла в хороших отношениях с кузиной?
Люси покачала головой:
– Она была еще ребенком, когда я ушла из дома.
К тому времени, когда Люси ушла из дома, одиннадцатилетняя Сеси завела себе два голоса и два выражения лица: для мужчин и для женщин. Причем было не вполне понятно, какой из них настоящий; Люси и сама порой путалась.
– Сесиль – милая девушка. И ей нравился лорд Баллентайн. Она каждое лето ходила за ним будто привязанная.
