— Эй, друг, отдышись и хорош рушить всё, что плохо лежит.
— Бес, если бы моя башка сейчас не трещала от удара, то доказал бы, что ты не прав. Кстати, Алиша, спасибо. С меня пять кило кофе, — голова Дока откинулась назад на кресло.
И я могла бы уйти, мне надо было уйти от этой комнаты подальше, пока наступило минутное затишье. Но вспыльчивый нрав не смогла победить боль по всём теле и то, что лица парней стали немного расплываться.
— Видишь, Бес, охотники могут быть благодарными. Бери себе на вооружение.
Меня начало бросать то в жар, то в холод. Я чувствовала, как испарина проступила на лбу, и хотелось последовать примеру Дока, и уже просто свалиться от усталости, но я стойко, по крайней мере пыталась, стоять на ногах, с вывозом встречая Беса, который уже вырвался из рук Гвоздя и летел ко мне.
— Что не понятного в слове – бежать? — процедил Бес каждое слово почти около моего лица.
— Я не пережила бы вашу смерть. Лучше погибну сама, — стойкой больше быть не получалось и слезы покатились из глаз, но я упрямо махала головой, пытаясь их скрыть. — И, если мне представится такой шанс опять, я сделаю это снова.
— Я тебе не позволю этого сделать.
Мы сверлили друг друга глазами, и никто не собирался отступать. Но я не помнила уже, что именно хотела от него добиться, с чего начался спор, когда увидела смятение и страх за мою жизнь в лице дьявола.
— Лисичка, — тихонько позвал Сокол, — А почему ты держишься за бок? Ты какая-то бледная.
— Ерунда, — мне пришлось проиграть в этой битве взглядов, отвечая Соколу дрожащим голосом, — Меня просто слегла задел оборотень на стероидах, — я постаралась приободряющее улыбнуться, но из-за боли, сделать этого не удалось.
Док моментально вскочил со своего места и уже через секунду был около меня, отнимая мою руку и отдергивая край футболки.
— Да это просто царапина… — пыталась заверить я, зря обеспокоенных моим здоровьем охотников.
— Блять, — сказали синхронно четверо парней уставившись на мою рану.
Мое любопытство победило, и я тоже решила проверить себя, надеясь, что они преувеличивают. Но всё действительно было плохо. На теле были четкие пять красных полос, от когтей монстра. Они были неглубокие, почти не кровоточили, только вся кожа вокруг, весь мой бок, был полностью черным. Будто он гнил прямо здесь и сейчас, отравляя весь организм. Увидя это зрелище не для слабонервных, я почувствовала боль от раны в полной мере. Она жгла не только кожу, но и органы внутри. Испарина на лбу превращалась в огромные капли пота, которые скатывались с лица и спины, моментально пропитывая одежду. Перед глазами появились черные мушки, и я плавно обмякла в руках у кого-то из охотников, закрывая глаза.
Я подхватил Алишу, когда увидел, как еe глаза начинают закатываться, а ноги уже не держали вовсе, и понес её в лабораторию Дока. В белоснежной комнате, лежа на кушетке, она почти сливалась со стенами: слишком бледная кожа, посиневшие за несколько секунд губы и грубые тёмно-синие вены, что пролегли под глазами. Дыхание было тяжёлым, нечастым. И казалось, что каждый новый глоток воздуха отзывался болью во всем теле, по тому, как она морщила нос, а меж бровей образовывалась складка.
Док осмотрел рану, обработал, сделал какие-то анализы и сказал, что скорее всего когти оборотня были смазаны ядом, природу которого он пока точно не знал. Алиша пришла в себя, но была по-прежнему слаба. Прошло уже пять часов, как Док кружил вокруг неё, пичкая какими-то таблетками, протирая рану растворами, но та продолжала расползаться огромной язвой по еe телу. После каждой новой попытки, улучшить еe состояние, я срывался на друге, кричал, чтобы он не останавливался, ведь результата все его манипуляции не приносили.
Я не мог потерять эту ведьму.
Пока Алиша лежала у себя, а Док пытался придумать новые способы излечения, экспериментируя со своими склянками, я не находил себе места. Боксёрская груша в моей комнате уже трещала по швам, от того количества ударов, что сегодня ей пришлось вынести от меня.
Блять, глупая ведьма, я как чувствовал, не хотел, чтобы она ходила на охоту. Меня предупреждали, меня предупреждали. Я – кусок дерьма. Нужно было лучше еe защищать. Связать, если бы понадобилось.
Алиша, моя Алиша.
Нет! Не смей так думать, она не твоя. И никогда твоей не будет. Так будет лучше, так лучше…
Док потребовал мою кровь, когда Алише становилось хуже. Конечно, хоть всю забирай. Только вот эта упрямая ведьма не сделала и глотка, отказываясь от неё наотрез.
Мы все переживали, нервы сдавали, напряжение росло. Костяшки пальцев уже кровоточили, когда я оставил бедную боксерскую грушу в покое, переключившись на стены в своей комнате.
Эта ведьма глубоко залезла ко мне под кожу, заполонив собой все мои мысли. Я засыпал и просыпался с мыслью о ней. Алиша — прекрасное рыжее создание, которое своей улыбкой и смехом поселила в моей тёмной душе тепло. И вот сейчас она с каждым часом становится слабее, оттенком кожи уже напоминая труп.
