Звенящая пустота в голове, тело, наполнившиеся сладкой истомой и глаза напротив, смотрящие на тебя с обожанием. Всё это осталось после нашего секса. Раскрасневшиеся и довольные мы вышли из душа, пощипывая друг друга, играя как маленькие дети.
Только наше хорошее настроение вмиг улетучилось, когда мы вошли в гостиную. Все парни были с мрачными лицами. На стуле, в разодранной одежде сидел Бурый, тяжело дыша, уставившись в пол.
К нему, на всех парах нёсся Док, неся в руках флаконы с разноцветной жидкостью.
— У нас проблемы, — сказал Бурый, смотря на нас с Бесом, — После встречи со своим знакомым вампиром, я направился обратно в бункер и недалеко от сюда меня окружили четыре оборотня. Я сразу пошел в наступление, только вот целью их было не убить меня.
Бурый начал расстёгивать уцелевшие пуговицы на рубашке и сняв её полностью, я замерла в ужасе, хватаясь, не глядя за Беса, чтобы устоять на ногах.
На широкой груди охотника, чистой от татуировок, но грязной от когтей и свежих кровоподтеках, были выцарапаны три хорошо читаемых слова.
Три слова от которых у меня задрожали коленки, и я рухнула бы на пол, если бы Бес не держал меня за плечи. Три слова от которых я снова вспомнила тот ужас, что мне удосужилось пережить в ночь своего обращения на поляне. Три слова от которых я успела попрощаться с жизнью.
«Верните мою ведьму».
Я попросила Беса оставить меня одну. Нужно было побыть со своими мыслями наедине. И вот, лежа на своей кровати в кромешной тьме в позе эмбриона, понимаю, что это было плохой идеей и меня захлестывает паника, от не знания, что делать дальше.
Я - недоведьма, по сути обычная девчонка, на которую слишком много всего свалилось за последнее время. До боли в груди хотелось отомстить Юлиану за смерть близких, но не понимала, как его найти, или может боялась это сделать. Оттягивала этот момент. Но сегодня, увидев послание на груди Бурого, я поняла, что колдун нашел меня сам. Это точно он, сомнений нет. Чувствую себя маленькой девочкой, загнанной в угол в какой-нибудь подворотне, где благодаря одну единственному светившему фонарю, можно увидеть тень дикого зверя, которая непоколебимо приближается. Виктор снова причиняет вред моим людям, пусть и не своими руками.
Мне стоило восстать против него, начать что-то делать, но я не могу, я боюсь. Боюсь. Боюсь.
Лёгкие сжались и кислород стал казаться недосягаемой блажью. Мне начинает не хватать воздуха от мысли, а что если я не справлюсь, а что если из-за меня погибнут мои охотники? Мне плохо, душно, в груди давит, я начинаю часто дышать, хвататься за простыни и прокусывать их, пока ткань не начинает разрываться.
Кровать рядом со мной прогибается и любимые теплые руки обвиваются вокруг талии. Бес. Его объятия вскоре успокаивают меня. Не проронив и слова, мы лежим в обнимку. Хоть и приступ панической атаки отступил, но я ощущаю то напряжение, которое не покинет этот бункер в скором времени.
Что-то нехорошее грядет. И это послание было только началом.
В эту ночь никому не спалось. Все, кроме пострадавшего охотника отправились патрулировать территорию. Они надеялись, что им подвернутся те же оборотни, что напали на Бурого. В планах было схватить одного и методом кулаков и ножей вытрясти из него полезную информацию. Конечно же меня слушать никто не стал, что безопаснее будет остаться в бункере. И вот, уже битый час я хожу по опустевшему убежищу, пока со стороны кухни-гостиной не послышался шум.
Бурый обернулся сразу, как только я вошла, стоя около кухонного гарнитура с кастрюлей в руках. А на полу лежал как раз источник шума – упавшая крышка.
— Разбудил? — спросил он с бесстрастным лицом.
— Нет, не могу заснуть. Волнуюсь за мальчиков.
Я села на кресло, что было самым ближним к кухне. И спустя продолжительное молчание, пожалела, что осталась. Я никогда раньше не оставалась с Бурым наедине и разговоров по душам у нас с ним не было. От нависшего над нами дискомфорта, я уже потянулась к пульту, чтобы включить телевизор, как охотник внезапно пробормотал:
— Супом не делюсь. Мне самому мало, — и снова послышались звуки чавканья и скрежета ложкой по металлу.
Его брошенная фраза, была такой простой и до ужаса показалась мне милой, что захотелось улыбнуться.
— Ничего. Приготовлю завтра ещё.
Пока охотник доедал труды моего творения, я рассматривала его татуировки на руках и части спины, что открывала майка. Внимание привлекло левое плечо, где чёрно-белыми чернилами было изображено часть циферблата с римскими цифрами, где в конце красовался большой цветок розы. Пока я пыталась увидеть что-то еще, Бурый с грохотом кинул посуду в раковину. Если бы я знала его первый день, то подумала бы, что он так показывает свой нервоз. Но на самом деле он был просто большим и неповоротливым мишкой, и возможно, душа у него была такая же плюшевая.
Бурый выругавшись про себя, разорвал майку и стал смывать остатки мази с груди, что нанес ему Док.
— Зачем ты…
