Не знаю, что движило мной в тот момент, но мне захотелось быть дикой, устрашающей, безумной. Я бросаюсь к упавшему телу и впиваюсь зубами в его горло, с трудом прокусывая толстую кожу, даже не вспомнив о том, что его кровь может мне не подойти или даже отравить меня. Втягиваю алую жидкость в себя и не получаю такой энергетической подпитки, как от крови Беса. На вкус, как обычная кровь: солено-кислая с запахом дикого зверя. Немного даже отвратно, но продолжаю пить, чтобы не сорвать свой спектакль. Пускай все видят и знают, что я ни какая-то хрупкая девочка. Я – Кровавая ведьма, которая за своих близких, способна перегрызть людям глотки.
Вытираю кровавый рот рукой, размазывая остатки крови по губам. Ловлю тревожный и ошеломленный взгляд Сокола, но на это сейчас плевать. Вижу, как Док борется со своим оборотнем. Моя рука вытягивается, покалываний нет, есть мощный разряд, который требует освобождения, и устремляю его на того оборотня. Тот замер, оцепенел, и зарычал от боли, из его глаз и ушей, пошла кровь. И чем дольше это продолжалось, тем больше я чувствовала наполняющий меня жар. Мне нравится, хочу ещё, но даже на расстоянии, чувствую, как мужчина слабеет, жизнь угасает секунда за секундой, тело обмякло, и он падает замертво.
Вот она я - с безумным взглядом, красными глазами, презрительной ухмылкой на лице, испачканной кровью, медленно поворачиваюсь к Юлиану.
— И кто теперь слабый? — протяжно произношу я, довольно наблюдая, как он пытается скрыть страх на своем лице.
Не дожидаясь пока он придет в себя, моя рука снова в воздухе, представляю в своей ладони его шею и с удовольствием сжимаю. Я зла до чертиков и безрассудна. Юлиан пошатнулся, и внезапно по моему телу стали расползаться, словно змеи, канаты боли. От макушки, до самых пальцев ног. Колени подогнулись, стараюсь не свалиться на пол, сконцентрировавшись на том, что хочу сделать с колдуном. Он столько боли и страданий мне принес, что чувство мести, сейчас только подпитывает меня.
Это было завораживающее противостояние ведьмы и колдуна. Никто не хотел уступать, а я чувствовала, что играю с ним только в пол силы, хотя и дала его магии добраться до меня. Колдун еле стоит на ногах, но не сдается, качаясь от моей силы, что рвет каждый его капилляр, каждый сосуд изнутри. Медленно и мучительно. Юлиан уже не контролировал тело и разум Беса, пытаясь сосредоточиться только на мне. Струйка крови побежала из его носа, и я уже почувствовала сладкий вкус победы, но в этот момент Бес с Доком, с двух сторон налетели на него, сбивая с ног, начали связывать канатами.
— Нет! Он мой!
Силой отшвыриваю Дока, бегу к Юлиану, с желанием выцарапать ему глаза ногтями, пока он лежит беспомощно на полу. Кто-то схватил меня, скрутил руки за спиной, я брыкаюсь, пытаюсь вырваться, кричу. Я должна отомстить, должна вырвать гнилое сердце из его груди, и сожрать с потрохами.
— Тише, тише, девочка моя, — шепчет Бес, запыхавшись, — Всё закончилось.
Нет! Ничего не закончилось. Этот ублюдок не поплатился за смерть моих девочек, за всю боль, что я испытала, за страх о своих близких. Но руки Беса укачивают меня в своей титановой колыбели, без шанса вырваться, и вся ярость начинает потихоньку утихать. Через несколько минут у меня получается вернутся в реальность, и обессиленная падаю в руках своего мужчины, пока тот осыпает мелкими поцелуями, прижимает к себе.
— Нам надо уходить, скоро оборотни смогут снова обращаться, — кричит Гвоздь, влетая в дом.
Подхожу к Юлиану, смотрю в его испуганное, избитое лицо, и чем ближе, я подбираюсь к нему, тем дальше он пытается отползти от меня.
— Ты-жалкий червяк, — нагибаюсь к нему, заглядывая в глаза, чтобы запомнить ужас в них. — Я не убью тебя сегодня. Хочу, чтобы ты жил в страхе, зная, что приду за тобой, и в следующий раз, когда мы встретимся, надеюсь ты будешь без глаза. Или двух. Привет Виктору.
Забота. Одно ёмкое слово, несущее в себе огромный смысл. Это не просто беспокойство о ком-либо и выполнение манипуляций, нацеленных на улучшения состояния. Так напишут в учебниках по психологии. На самом деле, забота – это что-то намного тоньше, нежнее и ты не можешь попробовать её на вкус или потрогать, лишь прочувствовать. И, что удивительно, это работает в обе стороны. Когда в груди разливается что-то тёплое, светлое, что хочется вдруг улыбнуться как дурак, просто так, без объяснения. И в эти моменты чувствуешь себя самым счастливым и нужным человеком на всём белом свете.
Мужская забота – я бы назвала её особым видом искусства. Даже самые чопорные, сдержанные, пугающие двухметровые мужланы, внешне напоминающие больше зверя, чем человека, тоже на неё способны. Просто выражать они будут её по-своему, но с тем же особым трепетом. Хотя и не признаются в этом никогда.
