Женщина была признательна своему спутнику, что тот вовремя напомнил ей о том, какой образ жизни вел все это время. Вряд ли он тосковал по своей бывшей возлюбленной.
Если верить всем тем статьям о Николасе, которые нашла в Интернете Фелисити, то он успел завязать романтические отношения с большинством самых очаровательных женщин в шоу-бизнесе.
— Тогда я могу быть спокойна, — прохладно произнесла Серина. — Только постарайся не израсходовать этот опыт, полученный столь дорогой ценой, до завтрашнего дня. Мне бы не хотелось, чтобы ты превратился в одного из тех судей, которые считают, что чем жестче оценка, тем она справедливее.
Хотя Ника несколько задел этот комментарий Серины, в то же время он был рад уже и такому проявлению эмоций — как и очевидному раздражению, продемонстрированному в офисе. Серина изо всех сил пыталась казаться холодной и отстраненной, однако ей не удалось одурачить Николаса. Он сразу почувствовал то сексуальное притяжение, которое его бывшая возлюбленная отчаянно старалась скрыть. Если бы сейчас они не добрались до оживленной улицы, где располагалась школа, Ник не задумываясь остановил бы машину и приник к губам Серины в страстном поцелуе.
— Как видишь, — начала Серина, когда они ехали по тенистой дороге, — старая школа все еще здесь. Когда город разросся почти в три раза, администрация наконец выделила деньги на постройку новой — совсем рядом. Там находятся все административные помещения, большая часть классов и актовый зал. Он рассчитан на пятьсот человек, и сцена тоже не чета старой. В этом зале и будет проходить конкурс.
— С кондиционерами? — осведомился Николас.
— Разумеется, все на высшем уровне, — не без гордости произнесла женщина. — За это платил Гас.
— Гас? — переспросил он. — Ты же не имеешь в виду старину Гаса? — Тот был безобидным пропойцей, ночевавшим в дышащем на ладан сарае. Местные дети частенько носили ему еду и одежду.
— Именно. Выяснилось, что на самом деле он был тайным миллионером. Старик умер в 2005 году, а все свои деньги оставил родительскому комитету Роки-Крик. Мы потратили их на нужды школы.
— Мы? Ты тоже входишь в родительский комитет?
— Разумеется. Я казначей.
Николас постарался не выдать своего беспокойства, поняв, насколько тесно Серина связана с жизнью маленького городка. Чем больше она рассказывала, тем отчетливее Ник понимал, что никакая сила не сможет вырвать эту женщину из Роки-Крик.
«Но ведь ты и так знал это, приятель. Именно поэтому она отказала тебе — уже два раза. Серина предпочла жизнь в Роки-Крик той, к которой стремился ты. Потому что любила свою семью и этот городок больше, чем тебя».
Вероятно, если бы у Серины не было детей, она и не устояла бы перед его шармом. Но у нее была дочь. А материнская любовь, как Николас знал по собственному опыту, была сильнее тех чувств, что он мог бы пробудить в ней.
Но вместе с зародившимся отчаянием в его сердце появилась решимость. Может быть, у них и нет будущего, но он не собирался уезжать из Австралии, не заключив вновь Серину в объятия. Мужчина был готов отдать многое, чтобы опять пережить ту уникальную смесь чувств и ощущений, которую ему так и не довелось испытать ни с одной другой женщиной. Их близость и доверие друг к другу были незабываемы.
Николас припарковался у тротуара перед школьными воротами и воззрился на старинную вывеску, надпись на которой гласила, что школа была основана в 1870 году. Неподалеку виднелось красивое деревянное здание с высокой и крутой крышей.
Ник посещал начальную школу Роки-Крик всего один год, но едва ли это время можно было назвать самым счастливым в его жизни. Скорее наоборот: он все еще переживал из-за их отъезда из Сиднея и пока не успел открыть для себя радости игры на пианино.
Николас был не из тех, кто бьется лбом о закрытую дверь. Когда жизнь преподносила очередной урок, он запоминал его и шел дальше. Наверное, именно поэтому мужчина не стал убеждать Серину, когда она ответила ему отказом. Решил, что не следует бегать за ней.
— Можешь оставить сумочку в машине, — обронил Николас, захлопывая за собой дверцу. — Мы же с тобой еще собирались сегодня вместе пообедать, помнишь?
В каждом движении Серины читалось нежелание провести с Николасом лишнюю секунду. Она сжала сумочку еще крепче и наградила мужчину ледяным взглядом.
— Я не припомню, чтобы соглашалась на что-то подобное.
— Если ты откажешься, то это будет выглядеть по меньшей мере странно. Элли и Эмма уж точно не обрадуются. Не говоря уже о Фелисити. Серина, чего ты боишься? Неужели думаешь, что я повалю тебя на столик и овладею на глазах у всего кафе?
— Не говори глупостей, — отрезала Серина. — Дни, когда я была твоей игрушкой для секса, давно прошли. Нам сюда, — холодно произнесла она и направилась через ворота по дорожке мимо старой школы к светло-желтому кирпичному зданию, стоявшему неподалеку.
Николас, все больше погружаясь в пучину отчаяния, следовал за ней, неохотно отметив, что старания родительского комитета Роки-Крик видны невооруженным глазом.
— А здесь очень неплохо все организовано, — отметил Николас.
