– Пустите, – выдавила она. Люциан вел ее прямо к выходу с седьмой платформы. Хэтти похолодела от ужаса и дернулась. – Пустите сейчас же, дикарь несчастный!..
Он сжал губы, и тихий гнев сгустился вокруг него, словно мрачная тень. Люциан уводил ее все дальше и дальше, лавируя в толпе, и она шла – она позволяла тащить себя за руку под свистки паровоза и громкие объявления…
– Мадмуазель. – К ним пристроился жизнерадостный пожилой джентльмен в цилиндре и с усиками. –
Могу ли я вам помочь?
Они привлекают внимание. От унижения Хэтти залилась краской и не знала, куда девать глаза. Люциан взглянул на доброхота поверх ее головы.
– Не лезьте к моей жене!
– А-а, дела сердечные,
В мыслях Хэтти пронесся целый шквал достойных ответов, но джентльмен уже растаял в толпе. Она покосилась на каменное лицо Люциана и решила молить о пощаде.
– Прошу вас… я опаздываю на поезд!
– Ваш поезд – вон там, – сообщил он и повернулся к одиннадцатой платформе. На рельсах уже стоял локомотив Северной железнодорожной компании, испуская клубы черного дыма. Перепуганная Хэтти молча двинулась сквозь облако сажи. Неужели он ее похищает? Решил отослать в поместье в глуши? Или упрятать в Бедлам?
– Куда вы меня везете? – прохрипела она.
Люциан кивнул служителю поезда и затащил ее в вагон.
– В Шотландию, – сообщил он. Хэтти смутно отметила роскошное убранство частного вагона. Люциан подвел ее к столику у окна. – Садитесь.
Озадаченная девушка плюхнулась на скамью.
– Шотландия, – повторила она, когда муж опустился напротив нее. – Но ведь отъезд был назначен на завтра!
– Я решил немного изменить свои планы.
Она уставилась на него, не веря своим ушам.
– Вы что, сидели в засаде и смотрели, сбегу я или нет? И даже поезд на всякий случай подготовили? – Люциан промолчал, и она вскричала: – Кем надо быть, чтобы такое устроить?!
Он поставил локти на стол и подался вперед.
– А кем надо быть, чтобы отправиться в Европу с одним саквояжем?
Откуда он узнал про Европу?
Раздался протяжный свисток, поезд дернулся. Хэтти вскочила.
– Вы не можете увезти меня насильно!
Он усмехнулся.
– Это деловая поездка, а не похищение. Она нужна нам обоим.
– Нам?!
– Точнее, нашему браку.
– Что?! – Хэтти вовсе не чувствовала себя в браке с хмурым типом, сидевшим напротив нее, поэтому не смогла сдержать искреннего удивления.
Люциан смерил ее мрачным взглядом.
– Мы женаты, – напомнил он. – Вам это не нравится, потому что вы на меня злитесь, но ваш побег ничего не изменит. Нам нужно… нам нужно все исправить. Так что присядьте.
Хэтти осталась стоять.
– Исправить, говорите, – повторила она, чувствуя головокружение. – Мистер Блэкстоун, тут и исправлять нечего!
– Не думал, что вы сдадитесь так легко, – последовал невозмутимый ответ.
Да как он смеет! И все же она подчинилась – она сама позволила усадить ее в этот поезд, боясь скандала. Хэтти передернуло от отвращения к себе. Она откинула вуаль.
– Если угодно знать, – проговорила она, опьяненная эмоциями, – я не считаю, что этот фарс под названием «наш брак» стоит моих усилий!
Люциан посуровел.
– Ладно. – Он обвел рукой красные бархатные сиденья, синий потолок с люстрой, искусно вырезанную деревянную решетку, отделяющую столовую от гостиной. – Это мой вагон, следующий – тоже. Если угодно, кричите и швыряйте, что под руку попадется. Или можете заказать чаю и смириться.
Кричать и швырять? Для подобных эскапад она слишком хорошо воспитана, к тому же устала после вчерашнего. Хэтти глубок вздохнула и откинулась на спинку сиденья.
– Вы – отвратительный, мерзкий тип, – тихо сказала она.
– Я за вас отвечаю, – бесстрастно заметил он, – поэтому не ждите, что я буду стоять и смотреть, как вы нарываетесь на неприятности. Вас вполне могли убить, ограбить или изнасиловать.
Вежливая улыбка ничуть не скрыла бушующую в девушке ярость.
– Франция, – сообщила она, – моя мечта. Насколько безопаснее был бы наш мир для женщин, стремящихся к своим мечтам, если бы мужчины не мешали им на каждом шагу!
– Пока наш мир таков, каков есть, я не позволю вам разъезжать по континенту в одиночку.
Хэтти едва удержалась от гневного крика.
– Я требую признания брака недействительным!
Люциан посмотрел в окно, даже не удостоив ее ответом.
Поезд тронулся. Она разглядывала холодный профиль, сжимая кулаки под стук колес. На челюсти мужа виднелся синяк, из-за чего он выглядел ужасно заурядно. Этот мужчина, не задумываясь, подавил ее единственную попытку бунта просто потому, что он сильнее. Даже не вспотел, скотина, – ему ничего не стоило проволочь ее до самого поезда! По жилам Хэтти прокатился огонь, пламя взревело, набирая силу; никогда прежде ей не доводилось чувствовать столь всепоглощающего гнева.
– Ладно, – сказала она. – В Шотландию я поеду, но буду для вас камушком в ботинке.
Люциан продолжал смотреть в окно.
– Занозой в боку.
