Громкий звук двигателя начал пробуждать меня от крепкого сна. Такой же характерный звук имел папин старенький фургон, еще, наверное, моего года рождения. Вечно ломающаяся железяка, которую он беспочвенно любит. Сейчас это тарахтенье успокаивало. Я, похоже, задремала в машине, пока папа забирает меня с учёбы. Сейчас мы заедем в кафе-мороженое, что по пути на шоссе, закажем по большому ведерку нашего любимого десерта и не встанем из-за столика, пока не съедим всё до последней ложки, и даже начавшееся першение в горле нас не остановит. А после, вернувшись домой, выслушаем нотацию от мамы, что нужно питаться здоровой пищей, а именно её супом, который она варила пол вечера. И все это было так правильно, так щемяще душу хорошо. Хорошо, пока воспоминания последних недель тяжёлой кувалдой не свалились мне на голову.
Я резко открыла глаза, как раз в тот момент, когда машина чуть подпрыгнула на кочке и, не успев ни за что ухватиться, ударилась об что-то твердое головой.
— Прости, — послышалось со стороны водительского сиденья, пока я, шипя от боли, потирала затылок, будто это как-то могло помочь, — Не заметил лежачего полицейского.
Мы действительно ехали по трассе в каком-то небольшом грузовике, чье состояние желало лучшего. Док выглядел уставшим. Его появившиеся серо-синие круги под глазами кричали об отдыхе.
— Сколько ты за рулём?
— Часов десять, — без колебаний ответил охотник.
— Док, тебе нужен отдых. Ты уже дорогу плохо видишь. — Но ответом было лишь молчание. — Сон! И немедленно! — В голове белое пятно, как мы вообще оказались в этой тачке. — Так мы… Сбежали?
— Пока ты видела мультики, завязалась драка. По счастливой случайности ты устроила пожар и это помогло нам сбежать.
Я ждала, что Док расскажет мне подробности, но он замолчал, уставившись на дорогу.
— Ты не особо многословен, — фыркнув, сказала я, отвернувшись к своему окну.
— Я просто сосредоточен на дороге.
Разочарованная в его ответе, моя голова тяжело падает на спинку сиденья, пытаясь восстановить события того вечера. Последняя ясная картинка — это дорожка белого порошка около моего лица и, стараясь не думать, я просто вдыхаю её.
А потом всё как в ярком тумане. Я могу всё видеть, в буквальном смысле всё. К моему острому вампирскому зрению прибавилось миллион ярких красок, которые жили своей жизнью. Я вижу воздух. Он танцует, умоляя присоединиться к нему.
Это полный восторг и свобода. Свобода, которой мне так не хватало, и я отпускаю себя.
Слышу свой непрекращающийся смех, биты музыки с танц-пола. И чувство лёгкости наполнило собой каждую клеточку, и я готова плыть по этой эйфории, но картинки перед глазами быстро сменяются, и я не могу зацепиться не за одну из них, чтобы понять их смысл. Да и не хочу.
Есть только я. Чувство насыщения и наслаждения.
Только в карусели из разнообразных запахов и искаженных изображений, звук выстрела вытягивает меня из этой неги воспоминаний, и я с ужасом поворачиваюсь к Доку.
— В тебя стреляли?! — И только сейчас обращаю внимание, что он держит руль лишь правой рукой. Короткий крик вылетает из моего рта, когда вижу красное пятно на левом плече.
— Рана уже начала затягиваться, — спокойно говорит Док, не отрываясь от дороги. — Кровь уже давно остановилась. Но нужно вытащить пулю, чтобы дать тканям зажить, как нужно.
— Так чего ты ждёшь? Давай остановимся и вытащим её, — я начала в панике рыскать в бардачке в поиске чего-нибудь, что может пригодиться.
— Там было немного денег. На ближайшей заправке куплю нам новую одежду, передохнем и снова двинем в путь.
— Почему ты такой спокойный?! У тебя пуля в плече, а тебе по барабану! В тебя стреляли и…
— Я, блять, нихрена не спокоен! — Закричал Док, ударив по рулю. — Пуля — это не самое страшное. Во мне было уже с десяток пуль, неоднократные укусы диких тварей, но меня еще ни разу не преследовал клан вампиров и бывших охотников одновременно! — Его вены на руке вздулись от того, как крепко он схватился за руль.
— Думаешь они будут искать нас? — Аккуратно спросила я, переходя на полу-шёпот.
— Алек не получил деньги за товар. Змей не получил ни товар, ни своих денег. Всё сгорело в огне.
После услышанного на моей шее словно оказались две мужских руки — Алека и Змея. Они сжимали, надавливали с силой на моё горло в попытке урвать своё первенство.
В глазах проступила влага. Я была просто в дичайшем ужасе. Чтобы я не делала, как бы ни старалась всё исправить, становилось всё хуже.
— Прости, — выдавила из себя я, пытаясь сдержать новый поток слез, что хотел превратиться в истерику.
Док продолжал молча вести машину, а я, закрыв глаза, дала выход слезам, что беззвучно катились из глаз, пытаясь представить, что всё еще нахожусь в папином грузовике и мы едем за мороженным.
***
