— То, что надо! — удовлетворенно провозгласил Док и галантно протянул мне руку. — Мисс, позвольте пригласить вас на танец.
Я выпучила глаза, сообразив, что несколько секунд назад в зале как раз заиграла популярная медленная песня, под которую было бы здорово потанцевать где-нибудь в хорошем ресторане. Но никак не в супермаркете между полками с консервированным горошком и подгузниками на глазах у усталых домохозяек и припозднившихся офисных работников, покупающих себе ужин.
— Ты совсем сбрендил, — шикнула я на него, скрестив демонстративно руки на груди, — Какой еще танец?
Док сделал стремительный шаг вперед и, обвив меня рукой за талию, дернул на себя, отчего весь воздух резко вылетел из легких. Склонившись к уху, он горячо прошептал:
— Отпусти себя. Не думай о других. Почувствуй свободу от чужого мнения.
Это манящее слово — свобода, подействовало на меня как заклинание и, словно под гипнозом, вложила ладонь в руку Дока. Не обращая внимания на мои попытки убить его взглядом, он крепче прижимал меня к себе и медленно начинал двигаться под льющуюся откуда-то из-под потолка негромкую музыку.
Стоило отдать ему должное — танцевал он весьма неплохо, и я просто позволила ему себя вести. Заметив краем глаза несколько ошеломленных взглядов, брошенных на нас покупателями, я отвернулась и решила сосредоточиться на лице Дока. Он ободряюще улыбнулся мне, нежно погладив ладонью по спине, и я покрепче прижалась к нему, чувствуя, как исходящие от него спокойствие и уверенность передаются и мне. Похоже, Док искренне наслаждался танцем, и, глядя на его умиротворенное лицо, я не смогла сдержать улыбки.
— Вот видишь, — негромко сказал он, — это всего лишь танец. Всем вокруг всё равно, поверь мне.
— Я верю, — ответила я и поняла, что в душе вдруг возникла необычайная легкость.
Нечто подобное в последний раз я испытывала в детстве, но с тех пор давно позабыла это блаженное ощущение беззаботности. И самым странным было то, что спустя столько лет, в этой суматохе жизни, что навсегда окрасилась для меня красным цветом, вспомнить об этом чувстве мне помог человек, из-за которого она так круто перевернулась.
Осознав всю комичность ситуации, я не удержалась от смешка.
— Ну наконец-то, — удовлетворенно проговорил Док, заглянув мне в глаза и, очевидно, обнаружив там то, чего ждал весь вечер. — Ты начала ловить кайф от ситуации, — внезапно он подхватил меня на руки и, приподняв, закружил.
Я взвизгнула, а потом захохотала, привлекая внимание абсолютно всех, кто находился поблизости. Но уже было все равно. Почему-то в этот момент, всё, что имело для меня значение, — это улыбка Дока, в которой сквозили неподдельная радость и спокойствие. Ведь мы это заслужили. Хоть на краткий миг.
Он аккуратно поставил меня на ноги и прошептал:
— На счет три — бежим.
Не успела я ничего понять, как Док схватил первую попавшуюся булку со стеллажа, вцепился в моё запястье и крикнув «три» мы с ним рванули через кассы под недовольные возгласы охранников и наш дикий смех.
Сологуб Ф. К.
Глава 15
Осень нехотя отдавала свои права приближающейся зиме: тяжелые серые тучи заволокли всё небо и пара первых снежинок, что успели упасть, были тому подтверждением. И, конечно же, ещё люди, что старательно кутались в шарфы, воротники курток, от холодного ветра, в желании побыстрее добраться до дома, где их ждал тёплый и мягкий плед и кружка горячего чая с лимоном и одной ложкой сахара. И тогда, даже самая пасмурная и серая осень приобретала цвета уюта и тепла.
Но не для меня.
Я помню всё это из своих воспоминаний и не более того. Мне теперь не было холодно, от слова совсем, и от того не сразу поняла, почему люди на заправках или в том же самом торговом центре, смотрели на нас с Доком как на дикарей. Ведь на их фоне мы выглядели почти голо, чем привлекали внимание ещё больше, чем хотелось.
