Польщенная, я пригибаю голову. Это правильное замечание в мой адрес. Я до смешного тщеславна, когда речь идет о моих волосах. Кондиционер, которым я пользуюсь, стоит, наверное, дороже кокаина.
– Спасибо, они немного растрепались. Думаю, еще не совсем высохли.
– Ну, мне нравится, как они растрепались. – Дэнни прикасается к кудрявому локону, который примостился у меня на плече. Мы встречаемся взглядами и начинаем смеяться.
– Могу поспорить, так и есть, негодник. – Я качаю головой.
– Передай ей деньги и садись в автобус, – медленно произносит Джошуа, как будто Дэнни совсем уж простачок.
Они обмениваются недружелюбными взглядами. Я беру у парня двадцатку и одариваю его улыбкой цвета «Огнемет».
– Будем в одной команде?
– Да, – говорю я, а Джошуа в один голос со мной рычит: «Нет». Он действительно поднаторел в произнесении этого слова.
– Команды сформированы заранее! – рявкает он, и Дэнни бросает на него взгляд, который ясно говорит: «Что за козел?»
– Я надеялся… – начинает Дэнни, но Джошуа стреляет в него ответным взглядом: «Что бы ты ни затеял, ничего не выйдет».
Последний человек в очереди отдает мне деньги, и мы остаемся стоять в тумане какого-то странного напряжения.
– Скоро поговорим, – обещает мне Дэнни и садится в автобус.
Джошуа складывает руки на груди, как вышибала в ночном клубе.
– Что все это значит? – спрашиваю я.
Он качает головой.
Хелен и мистер Бексли отъезжают в своих «порше» и «роллсе», чтобы встретить нас на месте. Конечно, они не станут участвовать в сплочении коллектива. Нет, они будут сидеть на балконе, оглядывая сверху пейнтбольный парк, пить кофе и ненавидеть друг друга до самых кишок.
– Пошли, – говорит Джошуа и запихивает меня в автобус.
Там осталось только два места, и они впереди. Джошуа зарезервировал их стопкой планшетов для бумаг. Дэнни высовывается в проход и с сожалением пожимает плечами.
Джошуа отправил всем нам серию мейлов с инструкциями – в обед переодеться в какую-нибудь простую старую одежду, которую не жалко испортить. На мне облегающие джинсы и растянутая винтажная футболка с Элвисом. Раньше ее носил мой отец. Толстый Элвис в комбинезоне с микрофоном у рта. Она свободно сползает с моего плеча. Я старалась подражать виду Кейт Мосс на музыкальном фестивале. Когда меня увидел Джошуа, судя по его лицу, можно было заключить, что моя попытка окончилась полным и трагическим провалом. Тем не менее он задержал взгляд на изумрудно-зеленой лямке моего спортивного лифчика. Это я знаю точно.
Сам Джошуа тоже переоделся. Пока он, как продавец в магазине, аккуратнейшим образом складывал у себя на столе свою черную деловую рубашку, я поймала взглядом собственное отражение в стене по диагонали от Джошуа: маска идиотского вожделения с отвисшей челюстью. Во-первых, Джошуа был одет в джинсы – рваные и сильно заношенные, с пятнышками небесно-голубой краски. Когда он садился, штанины натягивались на бедрах. К этим джинсам у меня нет претензий.
Затем, на нем футболка. Мягкий, полупротертый хлопок растекается по торсу, когда Джош нагибается. Бугры мышц, которые играют под этой футболкой… Рукава, очерчивающие мускулы, вызывают у меня… А от его плоского живота я… Кожа золотистая, как…
– Могу я тебе чем-нибудь помочь? – Он оглаживает рукой футболку.
Мои глаза скользят вслед за ней. Мне хочется положить эту футболку в миску и съесть ее десертной ложечкой.
– Никогда не думала, что ты наденешь… – Небрежным жестом я машу в сторону его сказочного торса.
– Ты думала, я буду играть в пейнтбол в чем-нибудь от Хьюго Босс?
– Хьюго Босс? Это не они разработали нацистскую униформу?
– Люсинда, клянусь… – Он закрывает глаза почти на целую минуту, пощипывает переносицу.
Могу поспорить, он силится не рассмеяться или не закричать.
Навожу на него взгляд, высовываю язык и произвожу звук:
– Др-р-р-р-р…
Он не раскалывается. Потерпев поражение, я поворачиваюсь и оглядываю спинки сидений, пока не нахожу лохматую голову Дэнни. Мы машем друг другу и делаем одинаковые лица, чтобы показать, как недовольны оба сидящими рядом с нами. Потом до меня доходит, что мои сиськи – в нескольких дюймах от головы Джошуа, и я сажусь нормально.
– Ты и он? Это выглядит жалко. – Джош раздражен.
Его слова глубоко задевают меня. Жалко! Он уже называл меня жалкой! Мы совершили круг и вернулись ровно в то место, где нам комфортнее всего. Я размышляла, как будут складываться наши отношения после поцелуя, после слез, боли в его глазах. Извинений. Тишины, которая заполняла с тех пор все дни.
Судя по поведению Джошуа, мы снова вернулись к ненависти, и я больше так не могу. Не могу продолжать в том же духе. Это слишком тяжело. То, что раньше происходило легко, как дыхание, теперь превратилось в тяжелые бои. Я так устала. Мне от этого больно.
– Конечно. Я жалкая. – Я смотрю на дорогу впереди, а тем временем начинается игра в гляделки, односторонняя. Я игнорирую его. Нас никто не видит, кроме женщины за рулем, но ее внимание привлечено к ситуации на дороге, так что она нами не интересуется.
– Печенька… – (Я не реагирую.) – Печенька…
– Не знаю никого с таким именем.
