– Конечно. – Я замечаю, что у Джоша есть небольшая белая доска с планом питания на неделю. Ну и чудак.
– Ладно, ты чистая, а я нет. Мне нужно принять душ.
– Как тебе удается так дивно пахнуть после спортзала? – Я иду в гостиную и со стоном заваливаюсь на диван. Утопаю в нем, словно он сделан из пены воспоминаний. «Привет, Люси, – говорит мне диван. – Я знал, что ты вернешься».
– Не думаю, что мне это удается, – отзывается Джош с кухни.
Я слышу, кипит вода, открывается дверца холодильника, звякает чайная ложка.
– Тебе удается. – Я хлопаю рукой по дивану в поисках подушки из ленточек. – Ты как мускулистая сосновая шишка.
– Думаю, это мыло. Мама снабжает меня им в изобилии. Она любит отправлять посылки.
Он появляется, слегка встрепанный, толстовка расстегнута, под ней – майка, и еще я вижу кусочек мощного голого плеча. Мой рот наполняется слюной. Джош ставит на столик чашку и дает мне подушку.
– Сними толстовку. Пожалуйста. Я только посмотрю.
Он кладет палец на замок молнии, и я закусываю губу. Потом застегивает молнию до самой шеи, до упора, я уныло скулю.
– Пей чай, маленькая извращенка. – Он бросает что-то мне на живот.
Дверь спальни закрывается за ним, и через минуту я слышу, что включился душ. Беру в руки коробочку. Это модель машины в упаковке. Не могу отделаться от ощущения, что это упрек. Разве каждый мужчина не мечтает о том, чтобы кто-то жаждал его тела?
Я кладу под шею подушку из ленточек. На этот раз у меня маленькая черная машинка, довольно похожая на машину Джоша. Неужели он этим занимался в свой выходной? Ходил покупать мне игрушку? Открываю коробку и некоторое время катаю машинку по животу. Представляю себе Джоша в душе с куском мыла, как настоящая маленькая извращенка.
С предсказуемостью смены дня ночью я начинаю нервничать по мере того, как минута проходит за минутой. Не знаю, почему я снова здесь. Мне ясно только одно: этот диван отныне мое самое любимое место на земле. Мне следует обуться и уйти. Я трогаю чашку. Недостаточно остыла, чтобы пить.
Надо начать вести себя нормально. Что-то я слегка перевозбудилась. Думаю о том, с какими девушками, вероятно, встречается Джош. Высокие, отпадные блондинки. Чувствую это всем своим миниатюрным брюнеточным существом. Помню, один раз мы ходили с Вэл в клуб, это было в те времена, когда я еще отрывалась по полной, перед слиянием, до того как настало одиночество.
Мы видели этих скучающих, ледяных красоток. Они стояли у бара и обдавали презрением всех подходивших к ним мужчин. Мы с Вэл весь вечер имитировали их на танцплощадке, принимали равнодушные позы, бросали друг на друга злые, стальные взгляды и от этого хохотали до упаду. Можно попробовать повторить это сейчас.
Когда открывается дверь спальни и снова появляется Джош, я – молодая созревшая женщина, ноги элегантно скрещены – листаю медицинский учебник и попиваю чай.
На Джоше мягкие черные домашние брюки и черная футболка, ноги босые, очень симпатичные. Есть ли у него хоть какие-то изъяны?
Он садится на край дивана, волосы у него влажные и торчат во все стороны. Я переворачиваю страницу, и, к несчастью, с нее на меня глядит яркая картинка – эрегированный пенис.
– Я стараюсь быть чуть более нормальной.
Джош смотрит на страницу:
– Ну и как, получается?
– Хорошо, что это не книга с раскладными картинками.
Джош весело фыркает. Я иду за ним на кухню и наблюдаю, как он режет овощи на удивительно аккуратные мелкие кусочки.
– Омлет подойдет?
Я киваю и смотрю на его белую доску. Вторник: омлет. Изучаю меню ужинов на остальные дни недели. Озадачиваюсь про себя: чем я смогу блеснуть во время ответного визита?
– Могу я что-нибудь сделать?
Джош качает головой, и я смотрю, как он разбивает шесть яиц в металлическую миску.
– Ну как там на работе? Ты явно скучала без меня.
От смущения я прикладываю ладони к лицу, и Джош тихо усмехается сам себе.
– Было скучно.
Это правда.
– Не с кем враждовать, да?
– Я пыталась отыграться на каких-нибудь безобидных людях в зарплатных ведомостях, но они все кинулись в слезы.
– Штука в том, чтобы найти человека, который сможет ответить на удар так же хорошо, как принять его. – Джош достает сковородку и начинает поджаривать овощи на одной шипящей капельке масла.
– Может быть, Соня Резерфорд. Это жуткая женщина из отдела доставки, которая похожа на Мортицию Аддамс, если бы та была альбиноской.
– Не выстраивай очередь из замен мне слишком быстро. Ты задеваешь мои чувства.
Напоминание о вероятном исходе всего сценария понуждает меня прижаться к нему. Середина спины Джоша – это самое эргономически прекрасное место, чтобы уткнуться в него лицом.
– Может, объяснишь мне, почему ты здесь?
– Мне сегодня стало немного… грустно от мысли о том, что все изменится.
– Доктор Джош диагностирует у тебя стокгольмский синдром.
– Да, верно. – Я трусь щекой о его мышцы.
– Может, тебя скорее страшат изменения, чем перспектива сидеть там одной.
Я ценю, что Джош не сказал автоматически, мол, я буду скоро искать себе работу.
