Кабинет был пуст, Клэйтон ещё не вернулся с прогулки. Я схватила карандаш, лист чистой бумаги и торопливо написала: "Завтра во время прогулки будет совершено нападение на карету. Кучер в сговоре с преступниками. Они используют сонный порошок".
Прохождение через дверь все же далось мне очень нелегко. Я смотрела на расплывающиеся перед глазами буквы и понимала, что не могу прочитать то, что сама же написала. Но где искать Клэйтона, я не знала. Оставалось надеяться, что мой внимательный друг не пропустит лежащий на самом виду лист. Если же нет, то я перехвачу его утром перед поездкой и тогда… тогда придется рассказать о себе все.
Когда я, наконец, добралась до спальни, то чувствовала себя почти также, как месяц назад, после половины ночи в тенях. Не раздеваясь, упала на кровать и, наверное, потеряла сознание.
— Марийка! Просыпайся! Ну что же такое! Неужели снова?!
Обеспокоенные голоса Инги и Нетти выдернули меня из сна. Я села. Ошарашено огляделась. За окном было светло.
— Господи! Я проспала?
— Мы пытались разбудить тебя, — вразнобой заговорили соседки. — Думали уже, что ты снова заболела. Но, слава богу, пронесло.
— Спасибо, девочки! — я заскочила в душевую, поплескала в лицо воды и прополоскала настоем рот. Оглядела безнадежно измятое платье, но не стала терять время на переодевание.
— Милорд с миледи уехали?
— Только что. Поэтому мы и смогли вернуться к тебе.
Гвардейцы у лестницы на мое появление не отреагировали, так что я просто взлетела мимо них по ступенькам. Сон вернул мои силы, я чувствовала себя отдохнувшей и здоровой. Единственное, что заставляло меня задыхаться — это тревога. Мне срочно требовалось узнать, прочитал ли Клэйтон письмо?
Сердце оборвалось, когда я нашла записку ровно там, где оставила. Судя по всему, герцог прошел сквозь кабинет, даже не взглянув на стол.
Пока я возвращалась за накидкой и перчатками, потеряла еще несколько драгоценных минут. Но середина осени в горах — суровое время, боюсь, замёрзшими руками я просто не справлюсь с поводьями.
Мне по-настоящему повезло — около конюшни стояло несколько оседланных лошадей. Мама с папой приехали, естественно, не одни, так что люди герцога, наверное, на всякий случай подготовили запасных животных.
— Эй, стой! — крик раздался, когда я решительно сжала коленями бока гнедой смирной кобылы, направляя ее к воротам.
— Закройте ворота! — крикнул тот же голос, и из караулки выглянули два стражника.
Оценили обстановку и побежали к воротам. Они даже успели задвинуть первую створку до того, как я проскочила мимо них.
Решетка в конце каменной арки начала было закрываться, но замерла. Слава богу, потому что остановиться я не смогла бы, даже если захотела. Слишком высокую скорость набрала спокойная с виду лошадь.
— Не стрелять! — раздался удаляющийся крик, и только тогда до меня дошло, что я натворила.
Но бояться за себя я буду потом. А пока меня гнал страх за близких. Удивительно, но за Клэйтона я боялась едва ли не больше, чем за родителей.
За озером дорога разветвлялась. Основной тракт уходил к городу, где я покупала зелье. Но вчера в пристройке говорили о горах, так что я направила гнедую вправо, даже не сбавив скорости.
Однако после поворота лошадь сама перешла с галопа на рысь. И как бы мне не хотелось быстрее догнать Клэйтона, настаивать на прежнем аллюре я не осмелилась. Во-первых, так легко погубить кобылу, а во-вторых, удерживаться на скачущей лошади такой неопытной всаднице, как я, было непросто.
Но даже рысью я двигалась гораздо быстрее, чем карета. Поэтому максимум через час должна увидеть отправившийся в поездку отряд.
Уже через полчаса тряски начало казаться, что мои кости отделились от суставов и болтаются по телу свободно, как камни в мешке. Зубы клацали так, что я стиснула их, боясь прикусить язык. Но холодно мне не было. Наоборот, я взмокла, изо всех сил стараясь удержаться в жёстком седле.
Сначала ветер принес шум: далёкие крики, звон, испуганное ржание. Я резко натянула поводья и чуть не вылетела из седла, когда послушная гнедая перешла на шаг.
Узкая лесная дорога не позволяла ничего увидеть. Я продолжала движение, пытаясь придумать, что делать дальше. Я так надеялась успеть до нападения! Что же предпринять теперь?
Нельзя останавливать уставшую кобылу, не дав ей возможности восстановиться. Наш кучер, он же конюх, говорил, что так можно убить животное. Поэтому я продолжала медленно двигаться вперёд, ловя усиливающиеся звуки схватки.
Внезапно кобыла забеспокоилась. Остановилась, попятилась. Тихо заржала, закрутилась на месте, игнорируя мои команды. Когда лошадь также неожиданно замерла, я торопливо спрыгнула.
— Что такое, моя хорошая? — погладила животное по шее и заметила, что гнедую бьёт крупная дрожь.
Мы стояли на небольшом перепутье. Впереди продолжалось сражение, а вправо — дальше в горы — уходила вытоптанная просека. Что бы ни напугало кобылу, находилось оно именно там.
Я отвела гнедую на несколько десятков метров вниз по дороге и привязала так, чтобы ее было видно. Понадеялась, что шум и люди отпугнули всех диких животных в округе.