Я с головой ушла в пучину размышлений и на какое-то время выпала из рабочего ритма, а спохватилась только к концу дня, заметив, что не все срочные задания выполнила. Пришлось брать себя в руки и спешно обрабатывать накопившиеся запросы.
— Ника, ты идешь? — из транса меня вывел голос Саши, которая уже стояла в дверях в полной боеготовности, — Сегодня сокращенный день, не засиживайся, а то закроют.
Оказаться в пятницу вечером под замком я не планировала, поэтому спешно завершила работу, отправила последние письма и направилась к выходу. В некоторых кабинетах еще горел свет и доносились голоса, и я со спокойной совестью заскочила в лифт, двери которого оказались гостеприимно распахнуты. Поспешила, за что и расплатилась — как только створки сомкнулись, в кабине стало темно.
Подсветив кнопки мобильником, я безуспешно в них потыкала, убедилась, что в лифте мой телефон превратился в кирпич с функцией фонарика, прислонила ухо к дверям, прислушиваясь, есть ли движение снаружи, покричала «э-эй», и уже приготовилась, было, выбираться на волю с помощью ногтей и металлической заколки, как снова включилось освещение и механизм пришел в движение. И вовремя. Я уже находилась на грани истерики от перспективы остаться запертой в тесном помещении на все выходные.
А на улице меня оглушило. Это был уже не легкий дождик и даже не ливень, а настоящий водопад, грохочущий по козырьку над крыльцом и стекающий с него сплошной стеной. Некоторое время стояла и просто наблюдала, как пузырятся лужи, ежась и вздрагивая от холодного воздуха и отскакивающих от бетона капель.
Набравшись смелости я раскрыла зонт и шагнула вперед, под тугие струи, прогибающие хлипкий нейлоновый купол, захлестывающие под него, бьющие ледяными розгами по открытым лодыжкам и икрам. Из кармана, прорываясь сквозь шум дождя, раздалась протяжная трель мобильника. Давыдов.
— Вероника Сергеевна, вернитесь обратно в офис, пожалуйста.
Неужели что-то забыла? Что за день! Что за жизнь, черт побери! Хлюпая носом и намокшими балетками, вернулась в здание. Наверняка второпях что-то опять напутала, ведь только нагоняя мне не хватало для полного счастья. Оставляя мокрые следы на полу, дошлепала до кабинета начальника, и открыла дверь. Никого.
— Вероника, идите сюда, — раздался голос со стороны кухни, и я последовала в ее направлении, прислушиваясь к уютным звукам застолья и уже догадываясь, что отчитывать меня никто не собирается.
Коллеги время даром не теряли и успели накрыть поляну — прямо на разделочной доске лежало нарезанное тонкими ломтиками сало, в больших плоских тарелках огурцы и яблоки. Небольшой обеденный уголок был рассчитан на шестерых, и с трудом вмещал всех, кто тут оказался. Роман Анатольевич, представители бухгалтерии — Марина Витальевна и Таня, Анечка, глядящая на меня волком, Троегоров, почему-то без пиджака, тощий сисадмин Дима.
Мест за столом не хватило, и кто-то принес из нашего кабинета два стула для посетителей, которые стояли чуть в стороне. На одном из них, с царственным видом, восседала Надежда Алексеевна в своих неизменных стрекозьих очках, и задумчиво прихлебывала кофе из чашки с эмблемой банка.
— В такой ливень выходить страшно. Просто Армагеддон какой-то! — главбух, видимо, как и я, успела выскочить на улицу — ее волосы, всегда гладко зачесанные, распушились, и окружали голову легким белесым облачком, а в углу, где стоял знаменитый зонт-трость, которого хватило бы на пятерых, уже натекла небольшая лужа. Свой я поставила в тот же угол, и уселась на свободное место рядом с архивариусом.
— О, слушайте, на Ярославского маршрутка утонула, — Дима оторвал нос от своего телефона и обвел нас всех шокированным взглядом, — люди через люк выбирались.
— То есть как утонула? — я опешила, ведь именно по этой улице добиралась домой, — по пути на Черемушки?
— Да, там такой поток, что машины встали, а маршрутка как раз в самом низу была, вот, смотри, — он развернул видео на весь экран и протянул ко мне телефон.
Зрелище пугало. Салон, наполняющийся стремительно прибывающей грязной водой, люди в промокшей одежде, по сиденьям выбирающиеся на крышу. Как хорошо, что я задержалась, иначе сейчас была бы там. Еще и юбку сегодня нацепила, ту самую, синюю. Нарядилась.
Я машинально поправила складки на ткани, любуясь цветом, вытянула ноги вперед, посмотрела на промокшую обувь и протяжно вздохнула. Будет чудом, если подошва не отклеится после очередного купания.
— Вот, все как-то повода не было открыть, — раздался знакомый бархатный голос.
Я подняла голову и увидела Дениса. Одной рукой он держал за горлышко бутылку коньяка, а другой гитару. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, а рукава подвернуты до локтя. И этот взгляд, застывший на моих коленках…
— Ой! Я, кажется, заняла Ваш стул, — меня подбросило, как пружиной.
— Сидите-сидите!
