— Ника, мы полгода встречались, — мама вновь посмотрела на меня каким-то потерянным взглядом, — его родители были против, нашли ему жену из своих. Он не мог пойти наперекор семье. У них свой менталитет, понимаешь?
Но я не понимала. Случайный залет после мимолетной связи — понимала, а как можно простить такое предательство — нет.
18. Раздрай
В город возвращалась в еще более растрепанных чувствах, чем в пятницу его покидала. Я привыкла считать себя только маминой дочкой, и внезапный отец в устоявшуюся картину мира не вписывался. Да, отчим — отличный дядька, который не делал отличий между мной и своими сыновьями, но я всегда знала, что он мне не родной. И как это не понять, когда ты единственная кареглазая брюнетка в семье русых и рыжих? Одна соседка даже шутила, что меня маме цыгане подкинули.
Мысль, что являюсь маминой «ошибкой молодости», я давно приняла, и даже отчасти понимала — юность, гормоны, красавчик, вскруживший голову наивной студенточке. Сама была близка к этому на первом курсе, но, как говорится, бог отвел. А узнать, что этот красавчик сбежал от ответственности, пойдя на поводу у семьи, бросил беременную девушку без помощи и поддержки, оказалось, мягко говоря, неприятно. И еще более неприятно осознать, что мама его простила и оправдала, а теперь ожидает того же от меня.
— Дай ему шанс, — сказала она проникновенно, — в юности все ошибаются.
Шансов давать я не собиралась, но все же пообещала ответить, когда он позвонит. И теперь в моем телефоне красовался новый контакт. Гамлет Овсепян. Какое счастье, что мама дала мне отчество по деду и свою девичью фамилию!
В общежитие вернулась уже поздним воскресным вечером, коридор был пуст и свет горел только в одном конце — у туалетов, поэтому ничего подозрительного я не заметила, пока дверная ручка не выскользнула у меня из руки, оставив на ладони жирный скользкий след. Не успев сообразить, что делаю, поднесла руку к лицу и понюхала. Воняло прогорклым жиром. Включив свет в комнате, я обнаружила, что жиром намазана вся дверь и даже порог.
Сумка, выпавшая из руки, хлопнулась об пол, а я упала на пуфик, чувствуя, как пылают уши и щеки. Сердце заполошно билось, отдаваясь шумом в голове, и я чуть было не уткнулась лицом в ладони, но отвратительный запах вернул меня в адекватное состояние. В комнате нашелся слегка початый рулон бумажных полотенец, поэтому большую часть липкой гадости удалось вытереть, но все равно жидкости для мытья посуды ушло немало, а тряпку пришлось выбросить.
Уборку я закончила поздно, к тому же сильно вымоталась из-за поездки и душевного раздрая, но уснуть долго не удавалось. В голове вертелась одна мысль: «Надо съезжать!». Но куда? В общежитиях сейчас маловероятно найти место — начался учебный год, везде студенты. Да и времени это может занять немало. Снимать квартиру? Почти везде нужно сразу внести двойную, а то и тройную оплату в качестве залога, а средств у меня, как всегда, впритык. Проситься к Свете? Максимум на пару ночей, да и то, непонятно, как Виталя может отреагировать на мое присутствие.
Только под утро я забылась тяжелым сном, в котором пыталась от кого-то убежать, ноги с каждым шагом тяжелели и не хотели отрываться от земли, а неведомое зло дышало в спину. Неудивительно что проснулась в холодном поту почти за час до будильника. Ко всем переживаниям добавилась еще и боль — погода за окном стремительно портилась, и ушибленная голова реагировала на перепады давления.
— Привет, — недовольно буркнула, вваливаясь в кабинет.
— Приве-е-ет, — отозвался неуверенный хор — на месте были все, кроме Ларисы.
Ну что ж, по крайней мере поздоровались, уже лучше, чем на прошлой неделе. Я уселась на рабочее место и влилась в текучку. А очнувшись через полтора часа, поняла, что наставница так и не появлялась.
— А Лариса сегодня будет? — задала я вопрос в воздух, предприняв попытку заговорить.
— Она на больничный ушла, звонила утром, — с готовностью отозвалась Саша, оторвав взгляд от монитора, — до пятницы точно не выпишут.
Неужели негласный бойкот закончен? И, кажется, теперь ясно, кто был его инициатором. Задумавшись, я запустила пальцы в растрепавшуюся прическу, но через секунду вскрикнула, попытавшись их вынуть.
— Ну что за день! — с трудом выпутав зацепившийся ноготь из шевелюры, я обнаружила на нем трещину, — Еще и маникюр испортила!
— Пилку дать? — Саша с поразительным энтузиазмом подскочила и засуетилась, копаясь в сумочке.
Что ж, похоже не одной мне надоело это молчаливое противостояние. Подпиливать ноготь чужой пилочкой было брезгливо, но ради такого случая стоило переступить через себя и принять предложенную помощь. Через час Настя тоже оттаяла, и даже сама завела разговор про дачу и сбор урожая.
На волне воодушевления, что хотя бы в офисе жизнь налаживается, я заглянула в приемную — кажется, пришла пора решить и эту проблему.
— Ты на обед куда?
— Не думала еще, — Аня оторвала взгляд от бумаг и подняла голову, — а есть предложения?
— Куда-то, где поговорить можно, — я робко улыбнулась, ловя отголоски эмоций на необыкновенно безмятежном лице, — угощаю.
