— Аня, а что он про перевод говорил? — я не удержалась, и сразу, выскользнув из кабинета директора, решила все прояснить.
— Ты же не думала, что я собираюсь всю жизнь секретарем работать? У Смирнова место заместителя освободилось, а теперь не факт, что он меня дождется, — Аня еще раз оправила юбку, уселась за свой стол и принялась нервно раскладывать лежащие на нем предметы в только ей одной понятном порядке.
— К этому бабнику? Он же ни одной юбки не пропускает.
— Мы с ним нашли общий язык. Черт, Ника, меня и так тут всерьез не воспринимали, а теперь такой скандал! Лариска твоя растреплет по всему банку, еще и приукрасит. Все, уйди с глаз моих! — Аня еще раз полыхнула на меня взглядом и уткнулась в монитор, давая понять, что разговор окончен.
Мне ничего не оставалось, как покинуть приемную и вернуться к себе. Щебетание из кабинета было слышно аж коридоре, но все разом замолчали, стоило мне открыть дверь. Вот так, в тишине и под оценивающими взглядами, я и прошествовала на свое рабочее место.
Всю неделю картина неоднократно повторялась — едва я заходила в помещение, разговоры стихали и девчонки, с поразительным усердием, начинали клацать по клавиатурам и щелкать мышками. И со мной разговаривали только по работе — будто исключили из «своих». Шуточки и посиделки за чаем стали проходить мимо меня, и даже Лариса вышла из роли доброй наставницы — избегала контактов, кроме служебных и совсем не улыбалась.
Я решила просто выждать, пока страсти утихнут, и вела себя тише воды, ниже травы. Но когда краем уха услышала, что девчонки в выходные собираются на боулинг и сомневаются, приглашать ли меня, решила предвосхитить неловкую ситуацию и демонстративно позвонила маме, с заявлением, что приеду «на картошку» уже в пятницу вечером.
Попасть в Укуровку можно было тремя способами: поезд плюс маршрутка, автобус или автомобиль. По понятным причинам последний вариант отпадал. Первый вариант был удобнее всех, потому что с водителем маршрутки можно было договориться и доехать почти до самого дома, но это был местный рейс от районного центра по деревням, а в сам районный центр можно было попасть только поездом, расписание которого не поддавалось моему пониманию. То в четные дни, то в нечетные, но каждый раз, когда мне нужно было уехать, день был не тот. Поэтому оставался автобус, который делал остановку на отвороте с трассы, прямо под указателем «Укуровка 4,5 км.».
В пятницу я заявилась на работу во всеоружии — с дорожной сумкой и сменной одеждой, чтоб переодеться перед поездкой. И отпросилась уйти пораньше — до остановки автобуса еще предстояло добраться. А потом четыре часа изучала угрюмый осенний пейзаж за окном, вяло отбиваясь от разговора о внешней и внутренней политике, в который меня пытался втянуть сосед по креслу, потягивающий пиво из пластиковой полторашки.
Встречал меня брат на мотоцикле — автомобиль ему еще не доверяли, а отчим уехал на вахту, поэтому я домчалась с ветерком, и успела ощутимо продрогнуть, хоть и пряталась от потоков прохладного вечернего воздуха за широкой спиной. По-хорошему и мотоцикл старшекласснику доверять не стоило, но кто в деревне обращает внимание на такие условности?
— Ой лапонька моя, — бабулин голос встретил меня одновременно с ароматом пирожков, пропитавшим весь дом, — а исхудала-то как! Ничего поди не ешь в своем городе?
Несмотря на довольно поздний вечер, шансов лечь спать без плотного ужина у меня не оставалось — голодным от бабушки еще никто не уходил. Братцы, схватив по пирожку, умотали по своим подростковым делам, а меня усадили за стол и принялись вываливать скопом все местные новости.
— Иришка теть Машина в пед поступила. А Мишка твой невесту из города привез, — доливая чай в третий раз, сказала мама, явно изучая мою реакцию, — на той неделе поженятся, жить здесь будут, у Петровых бабкин дом купили.
— Совет да любовь, — я только фыркнула на эту новость — вихрастый конопатый парень со времен школы превратился в добродушного увальня и перестал быть героем моих грез.
— Ну ладно, девоньки, мне пора на боковую, а вы секретничайте тут, — бабушка еще раз меня расцеловала и удалилась в свою комнату.
Я проводила ее взглядом и повернулась к маме, лицо которой стало непривычно серьезным. Она сидела, сцепив руки в замок, с неестественно прямой спиной и смотрела прямо на меня, почти не мигая.
— Вероника, — ее голос дрогнул, — твой отец хочет с тобой познакомиться и наладить отношения. Я дала ему номер.
— В смысле? — я чуть не захлебнулась чаем от таких новостей, — я не поняла, ты с ним общаешься? Как он тебя нашел? И откуда вообще обо мне знает?
— В интернете. Я же веду страничку, фотографии выкладываю, — мама вздохнула и опустила взгляд, изучая пустую кружку с налипшими на стенку чаинками, — он гордится, что у него такая замечательная дочь выросла.
— Гордится значит, — я не могла уложить в голове услышанное, — интересно получается, спустя двадцать с лишним лет он вспомнил твое имя? И даже разыскал. После единственной-то «вспышки страсти»!
