— Не думаешь, что это детская позиция? Убегать от проблем я имею ввиду, — Аня допила свой кофе и составляла грязные тарелки и чашки в посудомоечную машину.
Опять убегаю? Вот и цена вчерашнему волевому решению — сколько решимости изменить жизнь, а запала хватило только на стрижку. Которую, к тому же, теперь придется укладывать. Я досадливо пригладила пальцами челку, чтоб она не вздумала своевольничать, и решила взбодриться перед рабочим днем пролистыванием соцсетей.
Телефон порадовал двумя пропущенными. Я немного подумала и добавила номер папашки к уже имеющемуся контакту. Пусть будет. Как же предусмотрительно он звонил с другого номера. Боялся, что не отвечу? Или потому, что тот номер, который дала мама, таинственным образом оказался в черном списке? Что ж, возможно, это и правда по-детски. Я отключила блокировку номера — если хочет поговорить, я выслушаю.
Первой, кого мы встретили, добравшись до офиса, оказалась Лариса — бежала на всех парах, и только хмыкнула, завидев нас у стеклянной двери на этаж. А я ощутила досаду от того, как быстро закончился ее больничный — отношения с девчонками в отделе стали похожи на нормальные, и возвращаться к тому, что было до этого, страшно не хотелось. Аня упорхнула в приемную, а я, не без волнения, отправилась в свой отдел. Впрочем, опасения не оправдались, и тягостной атмосферы, пугавшей меня еще недавно, не наблюдалось.
— Тебя Аня привезла? — с порога в лоб встретила меня Лариса, уже восседающая за компьютером с самым деловым видом.
— Да, и что? — получилось чуть резче, чем я рассчитывала.
— Ничего, — она тряхнула головой и улыбнулась, — это только твое дело.
И все. Будто ничего не было — ни презрения во взгляде, ни показного пренебрежения. Будто все по-прежнему — так, как было в самом начале нашего знакомства: она — добрая и снисходительная наставница, я — открытая и наивная ученица. Лариса улыбалась, шутила, и в целом вела себя, как лучшая подружка. А я не могла забыть ее лицо — там, в конференц-зале. Тогда мне показалось, что это был испуг, или расстройство, а сейчас я уже не была ни в чем уверена.
После обеда в рабочем чате началось какое-то бурное обсуждение. Я, увлеченная работой, только недовольно фыркала на назойливые уведомления, и все пропустила бы, не заскочи к нам в кабинет Диана.
— Девочки, не отлыниваем, голосуем, до вечера надо определиться! — она, как обычно, была громкой и звонкой, аж уши закладывало. К тому же встала, практически нависая над моим монитором.
— А что там? Без меня никак? — я пыталась сфокусировать уставшие глаза на цифрах, но отчаялась и подняла взгляд.
— Есть предложение поддержать местную турфирму, а заодно коллектив сплотить. Экскурсия в пещеры, надо определиться, кто поедет и выбрать дату. Вся информация в чате! — Последние слова доносились уже из коридора — неугомонная кадровичка побежала осчастливливать остальные отделы.
Затея казалась мне не очень захватывающей, тем более, туристического снаряжения у меня не имелось. Но, пролистав обсуждение и результаты голосования, я обнаружила, что подавляющее большинство коллег отнеслись к экскурсии с энтузиазмом. Даже Денис отметился.
— Ну что, девчонки, поедем? — Саша, почесывая нос карандашом, оглядела кабинет и остановила свой взгляд на мне.
— Там столько всего надо — коврик, спальник, фонарик. Я совсем не турист, и не уверена, что мои кроссовки подойдут для того, чтоб лазать по горам, — мне очень хотелось согласиться, я перебирала в памяти свой гардероб, а фантазия уже услужливо подкидывала картинки с Денисом в образе скалолаза.
— Ой, какие там горы — дырка в земле, да и все. Главное потеплее одеться — там лед круглый год. Ну и чтоб подошва не скользкая. Фонарики налобные закупят на всех — Дианка у Соловьева выпросила. Поездку и питание тоже оплатят. От тебя только присутствие и штаны с начесом.
— А спальник я могу одолжить, — подала голос Настя, — у меня Витька рыбак, и у него этих спальников, как гуталину.
26. Папа
После первого звонка папаши я нервно сглатывала каждый раз, когда слышала сигнал телефона, но он, видимо, решил дать мне время на размышления. Все отпущенные дни я проигрывала в голове разные сценарии и отрабатывала реплики, но, увы, к реальному разговору, который настиг меня пятничным вечером, все же оказалась не готова.
— Не думаю, что нам есть, что обсуждать, — уверена, мое раздражение могло просочиться даже через динамики телефона.
Я представляла его как липкую черную массу, обволакивающую собеседника, начиная с головы. Как в фильме ужасов — подчиняя себе и заставляя замолчать, затекая в раскрытый рот. Но голос в трубке, не смотря на мои мысленные посылы, не утихал, а даже становился все более бодрым и жизнерадостным.
— Вероника, я понимаю, что очень подвел вас с мамой, и упустил очень многое. Но давай все-таки попробуем? — звучало так искренне, что хотелось верить.
Но я не могла, просто не могла купиться, как мама, на расплывчатые обещания и пустые слова. Что они могут исправить после стольких лет? Как оправдать?
— И чего Вы хотите от нашего общения?
— Для начала, чтоб ты мне не «выкала».
