Я обхватила свою кружку ладонями и ощутила покалывающий жар, проникающий от кожи вглубь. Наклонила голову, вдыхая ароматный пар. Конечно, в голове роились мысли и вопросы, но выспрашивать о чем-то настолько личном я бы не стала. Мне было достаточно просто молчать. Видеть его таким простым и близким — в обычной удобной одежде, с растрепанными волосами, щетиной, пробивающейся на щеках, по которым так и тянуло провести кончиками пальцев. И с этими удивительными глазами, глубины которых затягивали меня, словно водоворот.
— Квартирный вопрос у Вас разрешился? Можно с новосельем поздравить? — голос директора потеплел, и в нем, как мне показалось, послышалось облегчение.
— Да. И мы с Вами теперь почти соседи, — я обрадовалась возможности перевести тему, и принялась рассказывать с преувеличенным воодушевлением, — я в тридцать пятом, окна как раз на Ваш дом выходят.
— Ясно, — он покачал головой, отставил кружку в сторону и сложил руки на столе, чуть склонившись ко мне, — а на работу как добираетесь?
— На шестерке до «Буратино», а там пешком.
Я болтала, а сама не могла отвести взгляд от стола, от своих пальцев — они оказались так близко к запястью Дениса — стоит чуть отвести мизинец в сторону и коснешься.
— Далековато, — он задумчиво хмыкнул, — если хотите, могу подвозить по утрам. Я обычно без десяти семь выезжаю.
Я хотела. О черт, как же я этого хотела! Ради того, чтоб видеть его по утрам, даже лишним часом сна можно пожертвовать. Денис откинулся на спинку стула, в ожидании моего ответа, рука пришла в движение, ускользая. Не успев нормально осознать, что делаю, я накрыла его пальцы своими.
И замерла. Ну пожалуйста, пусть мне не показалось! Ведь я ему нравлюсь? Иначе этот порыв выглядел очень глупо.
Его кожа оказалась прохладной и чуть шершавой, мне захотелось погладить ее подушечками пальцев, но во взгляде Дениса промелькнуло недоумение. Черт! Так и есть, он просто старался быть вежливым, а я надумала!
— Спасибо, — я отдернула руку и, кажется, даже покраснела. По крайней мере лицо начало гореть, будто я окунула его в кипяток, — это очень мило с Вашей стороны.
— Значит, договорились? — Денис кивнул сам себе, задумчиво посмотрел на облапанные мной пальцы и вздохнул. — Тогда спокойной ночи.
Я вернулась в общую спальню, оставив директора гипнотизировать взглядом недопитый чай. Ночь, и правда, выдалась на удивление спокойной — ни храп из угла, ни тоненький прерывистый свист со стороны Татьяны, ни жесткое ложе больше не мешали мне окунуться в романтические мечты, и я не заметила, как уснула. А наутро была на удивление бодра. Сон не запомнился, но сохранилось ощущение от него — уютное и теплое, будто я, как в детстве, сидела на коленках у мамы, вдыхала ее сладковатый запах и растворялась в объятиях, чувствуя себя в покое и безопасности. И это ощущение не смогли испортить ни спешные сборы, ни умывание из бутылки, ни пережаренная яичница на завтрак, ни тряская дорога.
Вход в пещеры и правда выглядел, как дырка в земле — не зная, что тут находится, можно проехать мимо и не заметить — просто поросшая травой и мелким кустарником расселина. Даже не особо глубокая, с пологим спуском, который мы одолели прогулочным шагом минут за десять. Но на самом ее дне, под каменным навесом, скрытый от нелюбопытного взгляда, нас ждал… Лаз. Закрытый решетчатой дверью с огромным амбарным замком. И инструктор со снаряжением для спуска.
— Как-то я ожидала, что будет попроще, — я непроизвольно поежилась, заглянув в темное чрево, и вспомнив разом все фильмы ужасов, начинающиеся с того, что герои полезли в пещеры.
— Так ничего сложного и нет. Надеваете снаряжение и спускаетесь, мы вас страхуем, внизу ждет второй инструктор. Высота ледопада — три метра, там есть веревочная лестница, но на нее лучше не надеяться — перекладины частично вмерзли. Можете за нее просто держаться, если страшно.
Внутри было холодно и темно. И жутко скользко — если б не Татьянины ботинки, я уже давно раскатилась и полировала ледяной пол задницей. Когда все оказались внизу и включили не только налобные, но и более мощные фонари, стало понятно, ради чего мы сюда приперлись.
Сразу за ледопадом, языком выступающим вглубь пещеры, открывался самый большой ее зал — кругом, куда ни кинь взгляд — сверкали и переливались кристаллы льда, огромные сосульки, местами касающиеся пола и образующие настоящие колонны и арки. Потолок и стены усыпали крупные кристаллы инея, соединенные в причудливые узоры, искрящие под лучами света не хуже бабулиного хрусталя. Да и сам ледопад, по которому мы спускались, поражал воображение — отвесная ледяная стена, масса воды, будто застывшей в движении, величие которой изрядно портила потрепанная жизнью лестница с перекошенными ступеньками из необработанных деревянных брусков, некоторые из которых оказались почти скрыты под коркой льда.
