Пока Татьяна устанавливала добытые в сельском магазине свечи, и делала столь желанные фотографии, я, взяв пример с коллег, отправилась изучать соседние гроты, которые оказались поскромнее. В некоторые «комнаты» пришлось пробираться на четвереньках, или протискиваться боком, рискуя обрушить себе на голову ворох снежинок.
— Вас сфотографировать? — когда я примеривалась с телефоном к очередной группе сосулек, образовавших своеобразную гирлянду, свисающую до самого пола, за спиной раздался голос Дениса.
— Ой, у меня камера слабенькая, в темноте плохо получается, — я повернулась и невольно расплылась в улыбке — его шапка, капюшон и плечи куртки были усыпаны белыми кристалликами.
— Так я на свой, потом скину, — если я смущалась от вспоминаний о вчерашнем ночном происшествии, то Денис, казалось, и думать о нем забыл, — вставайте вот сюда, да, вот так, смотрите на меня.
— Стойте! — откуда ни возьмись вынырнула вездесущая Таня и обняла меня за талию, прижимаясь боком, — меня тоже щелкните! — она высунула язык и изобразила пальцами знак победы.
29. Сестра по несчастью
На обратном пути вдосталь попялиться на Дениса не удалось — заботливая Диана ухватила меня за рукав, и потащила вглубь салона, усадив между собой и Димой.
— Жду от вас на следующей неделе смету по мероприятию, мне еще согласовывать, а вы не чешетесь, — она не стала отвлекаться на дипломатию, и сразу взяла быка за рога, — я понимаю — Аня, у нее перевод, много работы сейчас, но ты-то?
— Ка-кую смету? — я, от неожиданности, даже начала заикаться.
— Новый год на носу, елка в последнюю неделю декабря, у вас всего два месяца на подготовку! — Увидев мое ошарашенное лицо, она смягчилась. — Ладно, с программой я могу помочь. И смета — это громко сказано, но надо расписать сколько нужно на подарки и реквизит. Подсчеты мне принесешь, подскажу. Сразу предупреждаю, аниматоров не приглашаем — у нас любят самодеятельность. Два года Владимир Николаевич был Дедом Морозом, может опять согласится.
— Троегоров? — я выпучила глаза, пытаясь представить Терминатора-Мороза. Картинка получалась очень яркая, но слегка пугающая.
— Да, он с малышней хорошо ладит. Вот только с костюмом проблема. Раньше Лариса у какой-то знакомой брала, а сейчас говорит, что не получится. — Диана сделала задумчивое лицо и посмотрела мне в глаза. — А вообще, наверное, пора уже свой костюм приобрести. В общем, уточни суммы, и подойди ко мне.
— Хорошо, — после такого напора мне стало стыдно, что отложила вопрос в дальний ящик и даже не вспоминала о своем «наказании». Вот только нарисованный воображением образ Т-800, с бородой и посохом, не давал мне покоя, — но… Владимир Николаевич, такой, э-э-э, суровый — и Дед Мороз? Серьезно?
— Суровый, но справедливый! И вообще мировой мужик, — ткнул меня локтем в бок Дима, — жаль с нами не поехал.
Я обернулась на сисадмина, и посмотрела прямо в глаза, пытаясь понять, смеются ли надо мной. «Мировой мужик», который «ладит с малышней»? Не поверю, пока не увижу своими глазами. Сразу вспомнились все претензии, высказанные в мою сторону в самом начале работы.
— Ой, да ладно! Эти милицейские замашки только новеньких пугают. Уж после того, как за тебя вступился, должна была понять, что он нормальный. А какую кедровую настойку делает, м-м-м! — Дима демонстративно закатил глаза, и напустил на лицо мечтательный вид.
— Вступился? — Я замерла, ошарашенная догадкой. Так значит это не приступ коллективной амнезии у руководства, а у меня нашелся защитник? Вот уж от кого не ожидала. — Но…
— Еще я надеюсь, что ты с украшением офиса поможешь, — Диана больше не дала ни мне, ни Диме вставить ни слова, и продолжила тарахтеть, — в прошлом году Лариса красивые веночки делала, надо посмотреть, что осталось, может, придется новые делать.
Она не замолкала все четыре часа пути — вспоминала сценарии праздников за предыдущие годы, и я осознала, что в подметки не гожусь своей наставнице, на которой держится половина всей «корпоративной жизни», как выразилась Диана. Но, увы, конкретно сейчас, Ларисе совершенно некогда этим заниматься, поэтому мы с Аней должны постараться хотя бы все не испортить.
Как кадровичка ни старалась, перебить мое мечтательное настроение ей не удалось, так что домой я попала, хоть уставшая и помятая, но вполне довольная жизнью. Но не успела даже снять с себя помятую и перепачканную одежду, как телефон радостно запиликал, оповещая о входящем вызове.
— Вероника, привет! — раздался из динамика бодрый мамин голос.
— Привет, мам! Я как раз звонить собиралась. На ноябрьские меня не ждите, я в городе останусь, — я прижала телефон к уху плечом и начала стягивать штаны вместе с колготками.
— Понятно. Ну ладно, управляйся там, не беспокойся. Я чего звоню — возьми к себе Иришку жить, — огорошив меня заявлением, мама замолчала, а я уселась на пол в прихожей, чтоб освободить безнадежно запутавшиеся в одежде ноги.
