— Раньше надо было думать. То, что наши родители дружат, не означает, что я что-то тебе должна. Можешь пожаловаться маме, конечно. Ведь взрослые именно так и решают свои проблемы.
За дверью раздался грохот и топот, что-то тяжелое ударилось о дверь. Я замерла, прислушиваясь. Голосов за дверью прибавилось, но открывать ее я не спешила. Даже тогда, когда все смолкло и раздался тихий стук.
— Вероника, это я. Ты в порядке? — послышался любимый голос.
Он-то какого черта сюда приперся? Я рванула к двери и впустила помятого Дениса.
— Ну и гости у тебя, — сказал он, потирая плечо, и поморщился, — нужно вернуть человеку вещи, и он уйдет.
Я схватила с пола пакет, даже не глядя, что в нем, и уже схватилась за ручку двери, но Денис не пустил — разжал мои пальцы, вцепившиеся в черный полиэтилен, забрал ношу и вышел. Отдавать Голлуму его прелесть.
Вернулся он минут через пять. К этому времени мы с Риной уже закончили орать друг на друга, она разобралась с одеждой, и только гневно сверкала глазами из своего угла. А я остервенело срывала простыню и наволочки для внеплановой стирки. С хлоркой и в кипятке.
— Кажется, мне понадобится отгул, — вздохнула я, зашивая лопнувший шов на куртке Дениса, пока он сам поливал перекисью ссадины на костяшках пальцев, и разминал ушибленное плечо.
— Конечно. Только Диану предупреди сама, будет неловко, если я это сделаю. Она и так на меня странно смотрит в последнее время.
37. Каникулы
— Да не может такого быть! — мама никак не желала верить, что Иришка уже не та милая школьница, которая застыла в ее памяти, — она же такая хорошая девочка.
— Верь, во что хочешь, больше переубеждать не стану, — устало ответила я, — ощущение, что у тебя все девочки кроме меня — хорошие.
— Ты на новый год не приедешь? — поспешила она сменить тему.
— Нет мама, я же говорила. Останусь с Денисом.
— Все, мать не нужна стала, женихи важнее, — протянула она обиженно, — первый раз семья не вместе будет.
Что ж, не хмырь, а жених — это уж прогресс.
— Ты всегда мне будешь нужна, — ответила я, и откинулась на спинку дивана, — мам, я могу все бросить и жить в Укуровке. Там Игнатов уже нашел второго продавца? А что, тоже работа. Коз заведу. И буду всегда под присмотром. Ты ведь этого хочешь?
— Смеешься. Ну смейся. Я надеялась, что ты с отцом помиришься. Он так хотел, чтоб ты его приняла.
— Если правда хочет, то скажет это сам. Но он никак этого желания не проявил до сих пор.
Я положила трубку и продолжила сборы. Денис забронировал лыжную базу на целую неделю, включая новогоднюю ночь. Я даже спрашивать боялась, во сколько это ему обошлось — они могли и нолик к обычной цене дорисовать. К тому же из меня лыжница, как из коровы балерина. Но на что не пойдешь ради любви.
Рину я все-таки выставила в пятницу, с самого утра. Помогла собрать шмотки, и даже подарила ей свою сумку, когда оказалось, что все вещи в одну не вмещаются. Позвонила Роману Анатольевичу и в отдел кадров, сослалась на семейные обстоятельства, и отпросилась. Начальник с легкостью согласился — последний рабочий день в году, к тому же сокращенный, без рядового сотрудника легко можно обойтись. Диана тоже отнеслась понимающе — ни о чем не расспрашивала, и даже разрешила не писать заявление на отпуск без содержания, чтоб не напрягать бухгалтерию с пересчетом зарплаты.
Жаль, Денис такого себе позволить не мог, и этот день я провела без него. Но скучать было некогда — глобальная уборка, стирка. Даже удалось согласовать с арендодателем замену замка, и вызвать мастера. А еще — найти масляные духи, которые, как я думала, потерялись при переезде. Их я тоже собиралась прихватить с собой на базу — идея носить похожие ароматы показалась очень романтичной. А события в общаге, когда я чуть не избавилась от этого флакончика, казались такими далекими, будто произошли не со мной.
Новогоднюю ночь мы провели только вдвоем. Без телевизора, курантов, и даже традиционного оливье. В полночь выпили шампанского, поцеловались, и вышли на улицу, чтоб полюбоваться на праздничный фейерверк. Я стояла, откинувшись спиной на грудь Дениса, он прижимал меня к себе, и щекотно дышал в шею. А огненная вакханалия, развернувшаяся в небе, не шла ни в какое сравнение с бурлящими в груди чувствами. Это уже переросло и симпатию, и восхищение, и романтическую влюбленность, превращаясь в нечто большое, переполняющее изнутри, чему я не смогла бы дать определения.
Не дожидаясь окончания салютов, я потянула его за руку обратно в нашу комнату. Весь мир ушел на второй план. А текущие проблемы — работа, Лариса, отношения с мамой и прочее — стали менее значительными. Все наладится, все разрешится, лишь бы рядом был он. Лишь бы чувствовать эти жадные поцелуи и трепетные прикосновения, жар тела и биение сердца. С улицы доносились звуки залпов и ликующие крики, но я слышала их, как сквозь вату — у нас был свой праздник, и свое небо в алмазах.
А потом Денис учил меня кататься на лыжах. Вернее, он объяснял и показывал основы, а я… я просто старалась удержаться в вертикальном положении.
