— Я доложу Господину Хорунжему. Думаю, либо в разведчики пойдешь, либо в диверсанты. Все рукопашка покажет. А пока возьмешь себе первое отделение. Вижу, ты мужик тертый — научи их выживать.
— Сделаю.
Старший сержант отошел, и Колин решил восстановить свой статус-кво.
— Ты, Лысый умник, я буду за тобой внимательно следить. На рукопашке будешь со мной в спарринге, я посмотрю, что ты из себя представляешь. А теперь иди к своему отделению, раз Старший сержант Сикор тебя назначил. Только, думаю я, он в тебе ошибся.
Наш строй разбился на три отделения. В моем — 8 человек. Все явно крестьянские дети, трое совсем щупленьких. Все-таки пятый год войны — не шутка и людской ресурс весьма поизносился.
Мы собрали стрелы, положили арбалеты под навес и переместились на площадку для рукопашного боя.
Колин опять начал распинаться.
— Солдаты, рукопашный бой является основой основ вашего выживания. Враг ловок и силен и ваша задача в бою — нанести ему максимальные повреждения. На вооружении нашей армии находятся мечи и ножи. Давайте начнем с меча. Лысый, ко мне! Бери деревяшку, я буду показывать, как надо людей убивать. Одевай тренировочную броню.
Ну броня — одно название — несколько слоев плотной ткани с ватой между ними. Одевается как безрукавка. Мы встали друг напротив друга. Краем глаза замечаю, что Сикор переместился ближе к нам и наблюдает.
— Первый удар — сверху. Ваша задача — разрубить человеку голову.
Колин наметил удар мне в голову. Я остался стоять неподвижно. Он несколько раз повторил это движение. Потом он развернулся к строю:
— А теперь смотрите, как это происходит в боевой обстановке.
Он резко развернулся ко мне и нанес удар. Я уже понял, что он не собирается останавливать руку и просто немного отошел в сторону. Деревяшка просвистела около моего лица и попала в никуда. При этом Колин потерял равновесие.
— Стой, олух, когда показывают, — завизжал он и опять нанес удар. Я опять немного отошел.
Колин раскраснелся и ткнул меня мечом в грудь. Я развернул корпус и меч опять в меня не попал. Так повторялось из раза в раз. Над ударом по ногам я подпрыгнул, от удара снизу отклонился назад. При этом своим мечом я не пользовался. Колин уже изрядно вспотел и тяжело дышал, а я даже не запыхался.
К нам подошел Сикор.
— Колин, иди на других показывай, а мне с этим бойцом потолковать надо.
Колин был счастлив прервать свое шоу без «потери лица». Он вызвал к себе одного из щупленьких ребят из моего отделения и продолжил занятия, а Сикор взял меня под руку и отвел в сторону. Я повнимательнее в него вгляделся — в его ауре были явные черные сполохи. Значит убивал. И в бою.
— Юджин, ты почему себя так ведешь?
— Так это не обучение вовсе — он и мечом владеть не умеет. Просто больно мне хотел сделать, а я этого не люблю. Мне кажется, он и в бою настоящем не участвовал. С такой скоростью он не то что обученного человека — свинью привязанную не зарежет.
Сикор хмыкнул и посмотрел на меня в упор.
— А ты не так прост, как кажется, Юджин. Убивал?
— Приходилось. Либо я, либо меня. Я же в лесу жил — а там лихих людей хватало.
— Чем?
— Ну, если выстрелить не было возможности, чаще ножом. В лесу мечом не помашешь.
— Согласен. Давай отойдем, поспаррингуем. Хочу посмотреть, на что ты годен.
В это время за нашей спиной раздавалось:
— Солдат должен уметь терпеть боль…
— Сержант Сикор, давайте после занятий, а то Колин половину моего отделения в отместку мне, в лазарет отправит. А пацанва там зеленая, не обучена еще ничему. Я с ними недельку позанимаюсь, тогда пущай и показывает свой гонор.
— Солдат должен выполнять приказ!
— Даже если при этом по-глупому убьют его товарищей?
Сикор крякнул — он-то явно бывал на фронте.
— Ладно, согласен. Иди. Спарринг на ножах сразу после обеда здесь же. Я Хорунжего позову — пусть тоже посмотрит — он у нас офицер боевой.
Я развернулся и бегом вернулся к своим. Колин расставил солдат из разных отделений напротив друг друга. Пулу и Фтулу достались самые щуплые из моих. И действительно, четверо из моего отделения уже сидели с окровавленными лицами. При этом один все время тряс головой — эти гиганты совсем руку не держали. Их палки были окровавлены, и они с видом победителей расхаживали между парами спаррингующих. В это время к месту занятий подошел Хорунжий.
— Колин, прекратить тренировку! Ко мне!
Все перестали биться, к Хорунжему подбежал Колин и вытянулся по струнке.
— Почему столько травм при занятиях?
— Люди плохо обучаются, я решил усилить тренировки!
— С таким обучением ты у меня на фронт пойдешь. А то, смотрю, засиделся в тылу.
Колин побледнел.
— Немедленно исправим, Господин Хорунжий!
Затем развернулся и заорал:
— Прекратить тренировку! Юджин, отведи своих убогих в лазарет. Да смотри, чтобы к вечеру они уже были в подразделении. Остальные — строиться на обед!
Пока все строились, я подошел к своим.
— Вы, четверо, давайте со всеми, а травмированных я отведу. Познакомимся вечером в подразделении, сейчас нет времени.
Надо сказать, что они смотрели на меня как на настоящего отца-командира.
