Затем я подошел к побитым. Тот, что тряс головой — уже проблевался. Значит, у него сотрясение мозга. Я, раз уже нарисовался, что Зеленый, взял его голову и немного вкачал. Человеку сразу сильно полегчало.
— Слушайте сюда! Сейчас в лазарет. Я договорюсь, вас там быстро поставят на ноги. Вечером, надеюсь, вернетесь в подразделение. Будем тренироваться после отбоя — я сделаю из вас лучших бойцов.
Мы не спеша, отправились к лазарету. Когда подошли я закричал принятую здесь формулу:
— Винтер! Четверо. Травмы во время тренировки.
Он выскочил и засуетился рядом:
— Опять этот черт лютует. Ведь ни разу на фронте не был. Его уже один раз здорово избили, в прошлый призыв. Все мало.
— Прими их, я с Креоной побеседую.
Винер внимательно на меня посмотрел:
— Иди, побеседуй. Она, думаю, рада будет.
Мои новобранцы глядели на меня во все глаза. Пока Винтер их оформлял, я пошел в ее палатку. Когда я зашел, она, поскольку работы не было, сидела и напевала что-то себе под нос, расчесывая красивые густые каштановые волосы.
— Разрешите?
Она вздрогнула и улыбнулась.
— Конечно, Юджин. Заходи. Что привело так быстро? Соскучился?
— Есть немного. Хотя не поэтому пришел — четверо из моего отделения получили травмы во время тренировок. Я не уследил, а Колин перестарался. Поставь их быстро на ноги, пожалуйста. У одного явное сотрясение, хотя я ему немного помог.
Она упруго вскочила и пошла к выходу. Когда она проходила мимо меня, я сграбастал ее в охапку и развернул лицом к себе.
— Ты что, — прошептала она, а сама прижалась ко мне вся.
Я накрыл ее рот поцелуем. Так отдаваться могут только Зеленые — она была вся в этом поцелуе. Минут через пять она отстранилась и сказала:
— Не сейчас, больные ждут. Приходи ко мне ночью — я сегодня весь день о тебе думаю.
— Буду, — сказал я коротко и мы вышли из палатки.
Она пошла к больным, а я бегом рванул в палатку, которая служила столовой. Когда я подошел, все уже выходили. Колин, усмехнувшись, сказал:
— Не успел ты. Бывает. Солдат должен уметь терпеть лишения. У нас сейчас теоретические занятия по тактике, а тебя ждут на тренировочной площадке.
Я зло зыркнул на него. Он немного побледнел.
— Ты что?
— У тебя девять жизней, я так понимаю, иначе ты бы себя по-другому вел. Смотри — в следующий раз я стоять во время тренировки не буду. Не доживешь до фронта. Понял меня?
Он очень побледнел.
— Солдат, как ты смеешь? Взвизгнул он внезапным фальцетом
— А кто нас слышит? Тут только мы.
Затем развернулся и побежал на тренировочную площадку.
На ней меня уже ждали. Сикор стоял, одетый в настоящую металлическую броню, второй комплект для меня был около него. Также рядом лежало несколько боевых армейских ножей и четыре деревянных тренировочных. Невдалеке стоял Хорунжий и полковой маг.
— Почему задержался?
— Больных в лазарет отводил.
— Не пообедал?
— Не беда. Боевой конь толстым не бывает.
Он хмыкнул.
— Одевай броню. Имей в виду, что есть особенности между ножевым боем в броне и без. В броне удары в тело неэффективны.
— Спасибо. Учту.
— Метать ножи умеешь?
— Думаю да, до контузии точно умел.
— Ну, давай попробуем.
Мы развернулись к доскам, которые висели метрах в пяти.
— Кидай.
Я взял в руку армейский нож. Тяжелый, неплохая балансировка. Немного подержал его в руках и метнул. Нож точно вошел в красный кружок. Сикор повторил. Так мы метнули по три ножа. Практически одинаково.
— Хорошо. Теперь давай усложним задачку, — и он подвел меня к чучелу, одетому в настоящую броню.
— Сделаешь?
Я сходу метнул нож. Его лезвие точно вошло в щель для глаз, параллельно земле. При этом нож ушел почти по самую рукоятку. Сикор аж крякнул.
— Ничего себе у тебя бросок — внутри не солома, а деревяшка. Даже не буду и пытаться достать. Где научился?
— Были учителя. Потом расскажу.
— Ну что же, давай поспаррингуемся, мне не терпится. У меня вообще противников в ножевом бою мало — люблю я эту дисциплину. Бери тренировочные ножи.
— Два?
— Да. Я намазал их кромки сажей — будут видны следы ударов.
В ножевом бое он действительно был хорош. Я взял ножи обратным хватом, а у него в руках они летали как бабочки. Как и любой ножевой бой, наша схватка была яростной и короткой.
У меня на бицепсе красовалась черная полоска. Он горделиво улыбнулся:
— Юджин, протри бицепс. Ты хорош.
Тут подал голос Хорунжий:
— Сикор, протри шею.
Он поднял руку, провел по шее и удивленно посмотрел — рука была в саже. На его шее красовалась аккуратная черная полоска, которая пересекала гортань и яремную вену.
— Он тебя сделал, Сикор. Вчистую. В первый раз на моей памяти.
Тогда Сикор сделал то, чего я не ожидал — он повернулся ко мне и поклонился.
Хорунжий обратился ко мне:
— Юджин, пошли-ка в мою палатку. Нам с Господином магом не терпится услышать твою историю.
— Есть!
Хорунжий улыбнулся:
— Быстро учишься. Сикор, пошли с нами, кажется, это твой клиент.
— Или я его, — проворчал Сикор, стягивая броню.
Когда мы пришли, меня посадили посреди комнаты, а маг устроился сзади. Подозреваю, чтобы в случае опасности успеть меня сжечь. Я улыбнулся — если бы я захотел, они бы даже пикнуть не успели. И без всякой магии.
— Рассказывай.
