Пока мы ели, Кентакка носилась по Замку, собирая нас — у Черных была великолепная униформа, значительно лучше стандартной армейской. Когда мы пришли, все было готово. Мы оделись. Зимняя форма и ботинки сидели идеально. Я взял весь свой метательный арсенал. Кентакка дала Фрике свои ножи, что среди Черных считалось высшей, почти невероятной, честью. В рюкзак я запихнул еще один не активизированный плащ. На всякий случай. Потом Кентакка достала откуда-то из закромов маленький арбалет и десяток болтов к нему. Протянув Фрике сказала:
— Будь осторожна, стрелы отравлены. Дальность не большая, но эффективность 100 % — достаточно царапины. Это мне мать в свое время дала, когда у нас в Замке неспокойно было.
— Дай мне стрелу
Фрика протянула мне одну. Кончик стрелы был измазан чем-то черным. Я понюхал, повертел в пальцах. Потом напрягся и настроил себя на дезактивацию этого яда. Удивительно сложный и эффективный состав. Зачем? А на всякий случай. Мало ли — случайный выстрел. Потом вернул стрелу.
— Все, пошли. Кентакка — остаешься за старшую. О нашем уходе, кроме тебя и Тронка никто не знает, ну и не надо об этом говорить. Скажи, что я с адептом медитирую в нижнем уровне башни. Входа туда все равно ни у кого нет — никто не проверит.
В глазах у обеих барышень стояли слезы, но никто из них не проронил ни звука.
Мы вышли из Замка через потайной ход, чтобы информация о нашем уходе не просочилась раньше времени. Немного попетляв по лесу, где уже лежал устойчивый снеговой покров, мы вышли к тому дереву, куда я спрятал в свое время оружие. Я открыл дупло и достал свой арбалет со стрелами. Вот теперь мы были полностью готовы. Затем я, как и в прошлый раз, вызвал оленей. Фрика все время стояла с глазами, полными слез
— Значит так: в таком состоянии ты мне не нужна. Отправляйся обратно в Замок.
Она грохнулась передо мной на колени:
— Хозяин, простите! Просто я всю жизнь была сиротой. Все время то в закрытой школе, то в училище. Из нас готовили убийц-диверсантов. А тут за короткое время у меня появились почти мать и больше, чем сестра.
— А что у тебя еще появилось?
— … Хозяин…
— Так вот, в таком состоянии ты ему не нужна. Вспомни опыт Кентакки, что бывает, если я в ком-то сомневаюсь, и не важно по какой причине. Либо ты немедленно берешь себя в руки, либо пошла нах… отсюда. Третьего не дано.
Я круто развернулся и пошел в направлении оленей, которые уже стояли неподалеку. Когда я к ним подошел, услышал сзади быстрые шаги. Не знаю, сама ли или с помощью Кентакки, но она справилась. Теперь передо мной стоял воин — ни тени сомнения в глазах. Я сел на своего оленя, она на своего, и мы помчались к реке. Через 18 часов бега, мы почти подъехали. Было уже темно и мы решили заночевать на дереве. Нашли подходящее, я соорудил гнездо из тентаклей и мы в нем устроились, прикрывшись моим плащом. Достали из рюкзаков сухпаек. Фрика, пользуясь тем, что она Желтая разогрела его в своих ладонях и мы поели. Потом, немного повозившись, Фрика прислонилась ко мне спиной, расстегнула сбоку верхние карманы, взяла мои руки и просунув в сделанный под ними разрез, положила на свои груди.
— Кентакка сказала, что Вам так нравится.
Я стал катать и перебирать их, периодически пощипывая соски. При этом ввел ее в состояние тихого затяжного оргазма. Она тоненько скулила мне на ухо. Мне захотелось большего, но это было небезопасно — мало ли патруль там или что. И, хотя мы были на своей территории, демаскироваться не хотелось. Через некоторое время она, мягко освободившись от моих рук, развернулась и, сложившись, достала мой член.
— Слейтесь в меня, Хозяин, сказала она и накрыла член ртом.
Мы не шевелились, только ее язычок порхал вокруг моей головки. Долго ждать не пришлось и наступила кульминация. Я услышал три глотка. Она подняла на меня совершенно шалые глаза.
— Давай спать устраиваться, хватит хулиганничать. Сегодня под утро будем мост переходить. В плащах, думаю, проскочим.
Она быстро опять развернулась, прижалась ко мне и мы заснули.
В полчетвертого я разбудил ее.
— Пошли
Мы спустились с нашей лежанки, тентакли втянулись и уже ничто не напоминало о том, что здесь кто-то ночевал. Было зябко и сонно. Мы шагом-бегом преодолели 1,5 километра до моста. С обеих сторон на нем были будки часовых. С нашей стороны часовой спал, уткнув нос в тулуп. С той стороны было непонятно
— Пойдем по колее, чтобы не оставлять следов. Если кто-то выйдет — ложись. Плащи нас скроют
— Хорошо.
Прокравшись мимо спящего часового, мы побежали. Фрика впереди, я за ней. Один раз Фрика оступилась и снег хрустнул. Мы мгновенно легли. И вовремя. Из будки на другой стороне моста вышел закутанный в тулуп человек и стал вглядываться в темноту.
— Илон! Спишь чтоль?
Сзади зашевелился тот, кто спал в будке
— Нет! Сижу. Замерз немного
— Смотри, не спи! Хорунжий поймает — палок получишь. Ты не слышал ничего?
— Нет. Все тихо было.
— А мне показалось, что снег скрипнул
Я пригляделся к тому, что кричал. У него явно были интуитивные сгустки и они не были спокойны. Я ментально связался с Фрикой:
