— Прекрати думать о его убийстве. Думай о том, что я сделаю с тобой, если нам придется убить хорошего часового из-за того, что ты такая кривоногая корова.
Она явно сильно озадачилась своей судьбой, поскольку интуитивные сгустки часового успокоились — ему перестала угрожать опасность.
— Видать и правда показалось, заорал он. Смена скоро?
— Еще не меньше часа!
— Ладно, только ты не спи там!
Тот, что сзади опять ушел в свою будку, а этот еще минут 15 вглядывался в темноту. Даже прошел метров 20 в нашу сторону, освещая дорогу перед собой. Потом крякнул, прошептал: «привидится же всякое» и ушел в свою будку. Минут через 10 я сказал:
— Ползем…
Мы благополучно проползли мимо него, поскольку он, угревшись, стал клевать носом. Отползя от него метров 100, мы встали и, найдя какую-то тропинку, рванули в сторону леса. Там нас уже поджидали олени, на которых мы сели и отправились в сторону фронта. Когда рассвело, мы уже были далеко. Тогда я остановил оленей.
— Подойди!
Фрика спешилась и подошла с видом побитой собаки
— Что это было?
— П-п-простите, Хозяин, я немного оскользнулась.
— Или расслабилась после дерева и охрненела? Я стал закипать. В школе она училась на диверсанта! На доярку тебе надо учиться — и то вымя бы корове оборвала! И еще хорошего часового вздумала замочить! И ладно бы вражеского. Нашего!
Видимо я немного перестал себя контролировать, поскольку по ее нервам потекла страшная тягучая Красная боль. Она упала, ее руки и ноги начали конвульсивно дергаться, рот раскрывался в немом крике.
Глядя на нее, меня понесло дальше.
— Ты, тварь, понимаешь, что могла нас подставить?! Что дело могло закончится, не начавшись?! Элита она! Говно, а не элита! Только х… сосать и можешь и то у другой научилась! В тепле и уюте жить ей понравилось! Может ты поэтому так и поступила, что вернуться хочешь?! Так я тебя здесь оставлю! Война у нас, а она ровно пройти не может!
Ее полностью скрючило. В глазах плескался первобытный ужас. В уголках рта показалась кровавая пена.
Уфф, чего-то меня понесло — и правда окочурится. Другой вопрос, что она должна осознавать, что не в бирюльки играем.
Я резко снял всю боль.
— У тебя полчаса привести себя в порядок. Жду.
С этими словами я сел на снег и провалился в медитацию, чтобы успокоиться. Нельзя так — она не враг.
Через полчаса я вернулся уже совершенно спокойным. Она стояла передо мной. Комбинезон расстегнут, лицо красное — видимо снегом обтиралась. От нее валил пар — все-таки она Желтая.
— Я работаю только с лучшими, кривоногие коровы мне не нужны. У тебя есть все данные — так пользуйся ими. Все, садись, поехали.
Остаток дня мы ехали молча. Один раз остановились, чтобы поесть и оправиться. Она хотела разогреть мою еду, но я так на нее посмотрел, что она отошла в сторонку и ела свою порцию уже подсоленную собственными слезами.
В конце дня мы опять остановились у какого-то дерева. Тентакли быстро сделали гнездо и я поднялся в него. Она топталась внизу.
— Чего топчешься — поднимайся.
Она поднялась и робко стала устраиваться подальше от меня.
— Понимаешь, твои оплошности могут привести к смерти. Если к твоей — это печально, не более, а вот если к моей — во-первых, это гарантированно приведет сразу же и к твоей, но не это главное. Главное — у вашего мира больше не будет никаких шансов. Между пауками и вами стою только я. Или тебе понравилось быть в их зависимости?
Ее аж передернуло всю
— Это омерзительно.
— Так у тебя был не паук, а его прообраз. Если бы это был настоящий паук, ты бы своими руками отвела Кентакку, чтобы в неё отложили паучьи личинки, которые бы много месяцев жрали ее изнутри, а Креоне отрезала бы голову и отдала на съедение. Это тебе в понятных образах.
Она поверила мне. Сразу и целиком.
— Простите меня Хозяин, я действительно, наверное, первый раз в жизни, почувствовала, что нужна кому-то, не как «боевая единица», а как человек, как женщина. И да, думаю немного расслабилась или задумалась. Днем, в лесу я просто Вас испугалась, а вот теперь я все это воочию представила! Я буду-буду-буду лучшей!
— Ладно, иди сюда, а то замерзнешь. Спать давай — завтра к фронту подойдем.
Она перебралась ко мне и прижалась. Я уже стал засыпать, когда она прошептала:
— Хозяин…
— Что?
— Вчера вечером на дереве я сама у Вас сосала, мне никто не подсказывал.
— Спи уже, сказал я и засунул руки в ее карманы «с секретом».
Рано утром я опять вызвал оленей, мы поели, оправились и поскакали к нашей цели. Примерно часа через 3 мы вышли к рокаде — дороге вдоль фронта. По ней с деловитой регулярностью сновали обозы. Один раз прилетело несколько птицелетов и сбросили файеры. Сожгли три телеги с провиантом и одну с раненными, несмотря на то, что на ее верх был крупно нашит зеленый дубовый лист — местный символ медицины. За лесополосой, явно уже не очень далеко, громыхало.
Через некоторое время на дороге возникло затишье, и мы перебежали на другую сторону. Сразу за лесополосой начинались наши окопы
— Давай-ка вернемся обратно, пока нас не увидели. Ночью пойдем. Ты где раньше переходила?
