— Нет, надо. Вы — то, что еще держит меня на плаву. У меня половина ауры из их душ состоит. И руки по локоть, если не по плечи в крови. Вы — моя связь с этим миром, не понятно? Я же иначе нахер половину этого мира вспашу так, что ни одна травинка тысячелетие не прорастет. И ваш мир дал мне вас, что бы я не забыл, что значит быть человеком. Ни одна из вас не отвлекает меня от моей задачи, но не дает скатиться в беспредел. Что не понятного? Вы — предохранители на моем ружье. А тут такое «чудо». Ты видишь, до чего она меня довела?! Тащи ее сюда — я решу эту проблему. Раз и навсегда. Я пустил в небо огромную витиеватую серую молнию. Такой мощности они из меня еще не выходили.
Со мной связался Голубой Разум и дрожащим голосом сказал:
— Только не убивай ее пожалуйста. Для меня она уникальна.
Красная пелена начала постепенно спадать. Я оглянулся: видимо я, в запале, снял часть экрана и транслировал все это на всех адептов. А может быть просто эмоции зашкаливали, не знаю. Сянка сидела, обхватив голову руками, Дон стоял рядом, полуодетый с двумя ножами в руках. Видно было, что он брился, да недобрился, а Клуня, в полном «боевом» вооружении тащила ко мне Шейну. Ее когти на всех 4 руках впились в ее болевые точки, блокируя всякую попытку к любому сопротивлению, что магическому, что физическому. Ее хвост в виде блестящего черного острия находился перед глазами Шейны и она не могла отвести взгляда от прозрачной капельки на его конце, понимая, что в ней смерть.
Креона, заплаканная, но решительная вышла на крыльцо.
— Если ты это сделаешь — я уйду в источник.
— Иди. И предай меня. И хер с ним, с этим миром. Если вам он не нужен, то мне тем более.
Из Креоны как будто выпустили воздух. Она села там, где стояла и заплакала:
— Я… предать…
— А как я должен относится к твоему уходу? Или к шантажу им? КАК?!!
— Да никак… Никуда я не уйду. Отпусти ее просто. Завтра я сама ее в гнездо отвезу.
— Клуня, что от нее останется, отнесет. У тебя работы еще — непочатый край.
— Отпусти ее, пожалуйста…
Я развернулся и, ничего не сказав, рванул вверх. Краем глаза увидел, как Клуня отбросила ненужное ей больше тело и взлетела за мной. Я чуть притормозил и она, догнав меня, сходу ко мне прилепилась, превратившись в человека.
— Не надо так, родненький, терпи, причитала она, обливаясь слезами и обнимая меня. Сливай в меня все, что можешь — я помогу. Я все-все понимаю. Креона — Зеленая. Она Жизнь, она не может по-другому. Это противно ее природе. Я — другое дело. Я для того, чтобы тебе помогать. Не бойся — я сильная. Сянка мне тоже поможет. Мы не думали, что ты все это в себе держишь!
— А где мне это держать?
— Во мне… тихо сказала она.
Я почувствовал себя негодяем. Чего я так завелся? Может быть, Шейна напомнила мне кого-то из моих прошлых жизней, а может быть, я просто устал все держать в себе. Не знаю. Но, в любом случае, я почувствовал дикие угрызения совести. Распетушился перед своими, урод. Нарисовался — хрен сотрешь. У меня есть против кого применить свои силы. Потом я вспомнил состояние своей ярости и постарался его запомнить — мой кпд в этот момент явно увеличился. Эта мысль принесла мне спокойствие. Я аккуратно закрыл Клуню и поцеловал ее.
— Спасибо вам, мои предохранители. Вы сработали на отлично. Я ее сильно-сильно обнял, и вдруг такая волна любви хлынула от нее ко мне, что я даже задохнулся.
— Я не могу больше сдерживать себя… тихо сказала она.
Я обнимал ее и купался в этих волнах, пытаясь хоть как-то показать, что я ее тоже очень люблю. Но на ее фоне, не то, что мои слова — мои эмоции были бледными.
— Не нужно, сказала она. Ты здесь для другого, не отвлекайся. Просто теперь ты все знаешь, вот и все. А мне все Креона вчера объяснила. Я и так это чувствовала, но она правильные слова нашла.
— Полетели обратно, мне надо перед ней извиниться.
— Да, надо, сказала Клуня, закрывая себя. Обязательно надо.
Закрыть-то она себя закрыла, но новая тоненькая ниточка между нами протянулась. На самом деле, как я сейчас понял, такая же, как от Креоны. Ну дела…
Я полетел обратно, увеличивая скорость. Далеко же я в своем состоянии улетел. Я обратно приземлился на этой дурацкой поляне. Сянка что-то объясняла Шейне, которая сидела с расширенными от ужаса глазами, а Дон пытался успокоить Креону, которая так и продолжала плакать.
Я подлетел, Дон, увидев меня, отошел в сторону. Клуня взяла его за руку и повела к Сянке с Шейной. Закрыв нас плотным серым колпаком, я положил руку Креоне на голову. Она подняла заплаканное лицо.
— Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, почему так завелся. Это было непозволительное поведение и непозволительная слабость с моей стороны.
Она долго, сквозь слезы смотрела на меня, а потом вдруг вскочила и обняла. Крепко — крепко.
