— Я ещё в начале твоего пути знал, что Вадим разрушит всё рано или поздно, – говорит он.
Отношения между Вадимом и Дереком не всегда были плохими. Раньше они хорошо общались, но прекратили, когда Вадим сменил направление и стал личным менеджером артистов, в то время как Дерек шёл на повышение в компании, в которой оба начинали. Дерек от простого интерна в компании, которая занималась поиском новых артистов, музыкантов, актёров и моделей, шагал на повышение и в конечном итоге возглавил ту самую компанию.
— Послушай, я хочу вытащить тебя из всего этого,— Дерек вскидывает руки в воздух,— Вадим хочет закопать тебя. Я знаю, что это будет практически невозможно, но твой имидж это окончательно может разрушить...
— Было бы что рушить,— фыркаю я.
— Соглашусь, ты не самая правильная версия суперзвезды, но поэтому тебя и любят. Ты такой, какой есть и фанаты ценят тебя за это, но историю с наркотиками...
Я откидываю голову назад.
— Это не правда, черт возьми!— раздражённо рычу я.
Дерек замолкает.
— Вадим сказал, что разрушит меня, но он не придумал ничего умнее, чем ввязать меня в историю с наркотиками!
— Знаю, но всего этого не было бы, если бы ты не упоминал про употребление публично,— говорит Дерек.
— Я упомянул это однажды, и в прошедшем времени!— злюсь я.
Дерек не в том положении, чтобы упрекать меня или судить. Я ему нужен гораздо больше, чем он мне.
— Черт возьми, никто не знает меня настоящего!— рычу я,— всё, что я хочу, так это писать песни и радовать слушателей, а не отчитываться перед теми, кого даже не волнует правда! Я плохой? Ну и пусть! Мне плевать, что люди думают обо мне, но, упрекать и указывать мне не надо! Я ни разу в своей жизни не позволил СМИ застать себя пьяного, обкуренного или под наркотой. Ни разу! То, чем я занимаюсь вне работы никак не должно влиять на моё творчество, ведь я разделяю карьеру и свою личную жизнь!
То, как я расслабляюсь не должно подвергаться огласке, а тем более то, чем я уже не занимаюсь.
— Я знаю...
Я перебиваю Дерека:
— Нет, Дерек, если бы ты знал, то этого разговора между нами сейчас не было бы!
— Вадим заявил на весь мир, что после того случая на том концерте в Москве...
Мать вашу, хватит напоминать об этом!
Задолбали!
— ...Ты увлёкся наркотическими веществами, и прошёл курс лечения от зависимости, методом кодировки и стационарного лечения.
Дерек смотрит на меня, как будто ожидает услышать моего подтверждения или отрицания словам Вадима. Поверить не могу, что он смог предположить такое. Хотя, нет, могу, он враг Вадима. Конечно, он всё сделает, чтобы отомстить Вадиму и, может, поэтому он вышел на меня?
— Лучше бы всё так и было,— вздыхаю я,— я устал. Я устал оправдываться.
Всем плевать на меня. Как я смог усомнился в этом?
— Марк, тогда расскажи, что на самом деле с тобой происходило в то время? Люди всегда будут придумывать новые вещи о тебе, а Вадиму все верят, ибо ты всегда говорил, что Вадим для тебя очень важен, и он тебе как отец, поэтому он и имеет такое влияние на данный момент. Ты его так позиционировал, но, если ты расскажешь, что правда было, тогда Вадим потеряет авторитет в глазах публики. Поверят тебе, а не Вадиму, понимаешь?
Дерек теребит свой идеально выглаженный красный галстук между пальцами, и смотрит на меня.
Может он прав? Я никогда публично не говорил о том времени. Может пришло время это отпустить? Может Дерек прав?
В висках начинает пульсировать. Голову разъедают мысли.
— Получится, что я оправдываюсь...
— Нет, Марк, ты просто откроешь людям глаза на правду. Никогда не бойся разговаривать. Говори, что чувствуешь. Говори с людьми. Не держи всё в себе, общайся!— эмоционально говорит Дерек, и протягивает мне гранёный стакан с водой.
Я поднимаю на него взгляд, и слегка приподнимаю уголки рта.
Эрин говорила то же самое.
Резко трясу головой в попытках откинуть подступающие мысли о ней. Всё пошло под откос.
Всё изменилось, когда она ушла.
Я делаю два глотка воды, и пытаюсь привести мысли в порядок, но это даётся мне с трудом.
Почему я не могу вернуть всё, как было? Я хочу спокойствия. Я хочу Эрин.
Просидев некоторое время в тишине, мы с Дереком успокоились, и я избавился от головной боли. Почти. От физической боли я избавился, но от моральной не получается.
У меня остался один вопрос к Дереку, и я решаю нарушить тишину, ибо, не узнав ответа, не могу покинуть стены его кабинета. Прежде всего, я проделал этот путь, чтобы задать этот вопрос.
— Дерек...что ты знаешь о моём отце? – говорю я, и Дерек застывает.
— А ты как думаешь, Марк?— он протирает переносицу, и поглаживает свою щетину.
— Я не знаю, что думать. Когда Вадим приехал на фестиваль в Латвию в день концерта, он был в ярости, и не собирался мне ничего говорить, но у него это вырвалось на эмоциях,— отвечаю я, проводя рукой по волосам,— он сказал, мол, мой отец никогда не хотел, чтобы я становился музыкантом, что мне и так известно, но не суть...
Я сглатываю ком в горле, и продолжаю.
— Он также добавил, что-то вроде...он попросил меня показать тебе, что пора закругляться, и прекратить страдать музыкой.
