Подлетая к СЭ-14, Жан почувствовал неладное. Корабль не выходил на связь. Жан буквально вжался в экраны, пытаясь понять, что же происходит. Вдруг корабль содрогнулся от внутреннего взрыва. Жан инстинктивно включил двигатели на реверс, чтобы отойти подальше от корабля. Катер направился к Земле, и в этот момент магнитная волна догнала его, выводя из строя все приборы, сплавляя пучки проводов в одно месиво. Жан тщетно пытался управлять катером. Теперь это был неуправляемый кусок тугоплавкого металла. Жан растерянно посмотрел на своих пассажиров. Студенты, следившие за происходящим, поняли страшную правду. Истошный крик раздался в катере. Мари сидела бледная и молчаливая, и только слёзы катились из её глаз. Жан крепко обнял её. Он знал, что это навсегда. Катер врезался в плотные слои атмосферы. Стена огня охватила его.
Мощный взрыв антигравитационных двигателей встряхнул планету на сотни километров. Ударная волна на тысячи гектар в округе повалила лес. Лесные пожары, разожженные тепловой волной несколько недель уничтожали тайгу. Люди назвали эту катастрофу падением Тунгусского метеорита. Ведь что ещё могли предположить на планете где только недавно появились первые аэропланы.
СЭ-14 мёртвым куском железа ещё полвека искусственным спутником кружил вокруг Земли, пока не сработала система самоуничтожения.
— Алё. Здравствуй!
— Привет!
— Как дела?
— Понемногу.
— Не болеешь, а то голос какой-то…
— Да нет. Все в порядке.
— Ну, слава Богу.
— А дети?
— Что дети?
— Как они?
— Дети? Дети нормально, работают.
— Хорошо!
— Хорошо.
— Странный ты сегодня какой-то.
— Почему странный?
— Неразговорчивый, всё буквально клещами надо вытягивать.
— А Ивановы? Что у них?
— Всё, как обычно.
— А, как у Саши дела?
— У какого?
— Как у какого? У Иванова.
— Может быть у Пети.
— Не путай меня, у Саши.
— Слушайте, а Вы кто?
— Что значит кто? Это же я, Маша!
— Извините, вы ошиблись номером.
Я сбросил вызов. Надо же, показалось, что голос знакомый. На Галькин вроде похож. Или на Сонькин. Нет. Но очень, очень знакомый. Бывает. Вдруг телефон зазвонил вновь, и на панели высветился незнакомый номер. Отвечать не хотелось, но настойчивый абонент явно решил взять меня измором.
— Слушаю.
— Извините, это опять я, Маша.
— Я уже понял. Что Вы хотели.
— Так неудобно получилось.
— Ничего, бывает.
— Но Вы и сами отчасти виноваты.
— В смысле?
— Не надо было продолжать разговор с незнакомым человеком.
— Согласен, но ваш голос показался мне очень знакомым, правда, не могу вспомнить, на чей же похож?
— Вы знаете, со мной тоже самое.
— Что поделаешь. Ладно, до свидания.
— До свидания?.. Вы хотите со мной встретиться?
— Нет, просто так говориться. Не хочу показаться невежливым, но…
— Вы уже невежливы. Я Вам представилась, а Вы нет.
— Зачем это вам? Хотя… Слава, Вячеслав.
— Красивое имя.
— Обыкновенное.
— А фамилия?
— Зачем?
— Просто. Честно говоря, скучно.
— Согласен, скучно. Световеров.
— Да, Вячеслав Световеров. Поговорить не с кем.
— Как не с кем? У Вас, что друзей или товарищей по работе нет?
— Во-первых, не друзей, а подруг, а во-вторых — увы, нет.
— Как так?
— Нет, они есть, но так чтобы поговорить — нет.
— Как ни странно, я вас понимаю.
— Что, то же самое?
— Увы.
— Вячеслав Световеров, где-то я это уже слышала. Вы случайно…
— Не случайно.
— Никогда бы не подумала, что вам может быть скучно.
— …
— А что Вы сейчас пишите?
— Ничего.
— Как ничего? А почему?
— Вам не кажется, Маша, что Вы через чур любопытны?
— Вот Вы моё имя выучили… нет, не кажется. Вам скучно, мне тоже, так почему бы не поболтать? Эдакий разговор попутчиков.
— Мы с Вами не в поезде.
— Все мы в поезде в той или иной степени.
— Пожалуй, Вы правы.
— Естественно права!
— А Вы не слишком самоуверенны?
— Нет, не думаю. Вам ведь нечего возразить?
— …
— Так почему?
— Неужели непонятно, потому что скучно. День за днём, как близнецы. Всё вокруг серое до безобразия. Даже эта фраза.
— А друзья, товарищи…
— И это говорите мне Вы?
— Прикалываюсь!
— …
— Вы чего молчите?
— Думаю.
— О чём? Поделитесь.
— Давайте встретимся.
— Зачем?
— Поговорим.
— А разве мы с Вами сейчас не говорим?
— По телефону не то…
— А при встрече разговор может, вообще не состояться.
— Согласен. Зря предложил. Дурацкая идея.
Спустя несколько дней я пригласил её домой, что шло вразрез с моими убеждениями и правилами. Она позвонила в домофон ровно в назначенное время. Уже знакомый голос в трубке представился: «Это я, Маша». Через минуту на пороге квартиры, радостно улыбалась молодая, обаятельная женщина лет тридцати пяти. Первое впечатление было таковым, что казалось, мы знакомы уже тысячу лет. Не ожидая дальнейшего приглашения, она вошла в коридор и лёгким движением скинула пальто мне на руки:
— Спасибо! А Вы один? — и она ещё раз мило и непринуждённо улыбнулась.
— Один. Проходите, — сказал я, жестом показывая на распахнутую в комнату дверь.
Маша прошла и картинно осмотрелась. Затем плюхнулась в кресло.
— А где всё?
— Что всё?
— Как что? Рукописи, например. Которые не горят. Или всё сгорело?
— Если бы были, то наверняка бы сгорели. От стыда. А так они тихонько спят в компьютере.
— Вот в этом?
