Мой муж - Господин полностью

Возможно не так, как мне нравилось, учитывая конец нашего последнего разговора.

Медленно, почти трепетно, я пошла в сторону библиотеки. Бедра сжимались от растущего возбуждения. Но я знала, что не должна касаться себя, хотя этого и не было сказано. Я не должна была делать ничего, кроме принятия позы и ожидания его.

Я задумалась, должна ли я стоять лицом ко входу или нет. Он не сказал мне отодвинуть его стул, так что я обошла стол и встала. Уставившись. Ожидая. Чего?

Не было никакой причины делать это сейчас. Не было никакой причины вообще это делать. Я могла вернуться к себе в комнату и переодеться в пижаму, написать ему сообщение и сказать «Прости, я так больше не могу, это не для меня, а для него».

У меня были все эти варианты, но стоя там с виду нерешительно, я знала, что не воспользуюсь ни одним из них.

Я сделала бы именно то, что он сказал мне.

Так я и поступила.

Звук моего собственного дыхания оглушал. Остальная часть дома была мертвенно тихая, и я подумала о том, чтобы встать и включить где-нибудь телевизор для создания фона. Просто чтобы не слышать собственного сердцебиения. Он никак не мог бы узнать, что я просто не оставила его включенным по случайности.

Нет.

Приказ четко застрял у меня в голове, словно он прошептал мне его на ухо. Казалось, что это его рука на самом деле прижимала меня к столу, его бедра напротив моих ягодиц обездвиживали меня.

Я уже чувствовала, как узел вины развязывался в моей груди. Зная, что он будет доволен, следуя его приказу, я уменьшала агонию, на которую обрекла себя, повесив трубку.

C тех пор, как убежала, снова, хотя обещала, что не сделаю этого больше. Я попросила его наказать меня, если это повторится.

Это все было для меня.

Часы стояли позади меня, и я была благодарна, что из-за этого не будет соблазна посмотреть время. Я не хотела знать. Просто хотела ждать.

Каждый нерв был накален, все мое тело на готовности. Я никогда еще не чувствовала себя более умиротворенной и напряженной одновременно, задыхаясь от предвкушения, основанном лишь на нескольких словах на экране.

Я подумала о первом разе, когда я увидела слова "домашняя дисциплина" и почти хотела засмеяться.

Почти.

Когда я услышала его ключ в замке, мое сердце ушло в пятки. Мгновенно я вся задрожала, крик зародился в моей груди, желая вырваться наружу.

И все это без его прикосновения, не видя его и не слыша его голоса. Его отсутствие было еще более могущественным, чем его присутствие.

Я услышала, как он вошел, затем заговорил... с кем-то? Он говорил по телефону?

Когда я услышала чей-то голос, мое сердце остановилось.

— Здесь, или вы хотите, чтобы я отнес их наверх?

Здесь был кто-то еще. Незнакомец. Что за черт? Он позволил кому-то принести его багаж, зная, что я была тут, ждала его, с практически выглядывающей из под юбки задницей?

— Нет, все в порядке, — ответил Бен. — Спасибо.

— Не за что, — ответил другой мужчина. — Хорошей ночи, сэр.

— Спасибо, вам тоже.

Дверь защелкнулась, и я снова задышала.

Мгновение все, что я слышала, был тихий шум, неотчетливое шуршание, отчего было невозможно понять, что он делал. Затем звук шагов по лестнице. Ближе, ближе... и мимо. Я услышала еще несколько неясных звуков, затем несколько секунд текла вода. Снова шаги.

Он стоял в проходе.

Медленно, очень медленно, он приблизился.

Сначала я почувствовала его руку на спине скользящую выше к плечу и дальше по ключице. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что он проверял, и я приподняла немного торс, чтобы помочь его руке обхватить мою грудь. Он сжал ее легонько, выдохнул, сдавил твердый сосок между пальцами. Я сдавленно застонала.

Другая его рука лежала на моей попке. Опустившись к краю моей юбки, его пальцы обогнули его и проверили отсутствие трусиков, которые я не надела согласно его инструкциям.

Я ждала чего-то для хорошей девочки, или, возможно, я не получила ничего, так как это была прелюдия к наказанию. Но все же, разве не заслужила я что-то за это? За то, что покорно ждала?

Его руки все еще обжигали мою кожу, не двигаясь. Я задержала дыхание.

Прошла вечность, прежде чем он заговорил.

— Я не говорил тебе собирать волосы.

Проклятье. Пульс ускорился, пока я пыталась заговорить. я почувствовала себя немного наглой за то, что сделала это, зная, что он мог не одобрить. Но он не дал мне никаких определенных указаний относительно волос. Так, как он мог злиться на меня?

— Но ты не сказал, что нельзя этого делать.

Его голос был твердым, тихим.

— Я очень ясно сказал о черной юбке... — его рука сжалась на одной из ягодиц. — ...белой блузке... — его пальцы снова ущипнули меня за сосок, и я вздохнула. — И больше ничего. Но на тебе резинка для волос.

— Но резинка для волос это не одежда, — пропищала я, пытаясь понять, почему я просто не могла позволить ему выиграть. Это было бессмысленно — спросить с ним — особенно, когда я хотела поскорее закончить с наказанием и перейти к другой части нашего воссоединения.