Я довольно неплохо приловчилась командовать зомби без слов. Положить руку на плечо — «кивни», взять за запястье — «топай за мной», пригладить волосы — «покажи пальцем на горло». Не сразу, но до Вадима дошёл хотя бы этот набор команд, и теперь ожидание грядущей встречи с его отцом не несло прежнего страха.
Выкрутимся. Особенно если Женька сегодня не подведёт и поможет сыграть новое представление.
— Правильно, зомби нам и в реале хватает, давай уж лучше вампиров, — согласилась я с немым кивком своего дохлого муженька, взяв ещё попкорна из чашки на подлокотнике.
Со стороны посмотреть — прямо идеальная парочка перед телеком в гостиной. За три этих безумно гадких дня висящая в доме хандра вынудила меня начать разговаривать хотя бы с трупом, чтобы не сойти с ума от тишины. Никто в здравом уме не назвал бы меня хорошей девочкой, но я усвоила уроки и знала: чем дать Матвею снова резать себя, лучше сохранять дистанцию любой ценой. И у нас неплохо получалось избегать друг друга.
Утром мы вставали в разное время и в разное время завтракали. Я не заходила на второй этаж вообще, а он поднимался на третий только в полночь, когда я крепко закрывалась в спальне. Мы оба не хотели появления новых трупных пятен на нашем общем «малыше», и потому виделись лицом к лицу лишь раз в день, на сеансе рисования. Он молча приходил на балкон, молча подставлял палитру для сбора кровавой дани под мой уже незаживающий под пластырем палец и молча продолжал картину, на которую я больше не хотела смотреть.
А не смотреть на сосредоточенно хмурящегося художника с его падающей на лоб чёлкой — не могла. И вполне замечала, что с каждым таким сеансом Матвей казался всё более угрюмым, очевидно недовольным своей работой. Пару раз даже чертыхался и менял краски на палитре, словно внесение иных цветов спасло бы его адовую мазню.
Всё ещё чувствуя вину за порез на его ладони я все три дня оставляла на кухне для него заказанные в одном из Вадькиных азиатских ресторанов блюда, где соль заменялась ламинариями. А он для меня — свежесваренный кофе в турке по утрам. Мы не договаривались и не обсуждали это, ведь с той ночи, как Матвей спал на моей кровати, между нами звенела одна только напряжённая тишина, стоило оказаться наедине.
Поэтому я везде ходила с Вадькой. Чтобы не задохнуться в этом кипящем супе, который только нагревался сильнее каждую ночь через исходящий от моей подушки запах прелых цветов. Я сменила всё бельё кроме наволочки. Наверное, поэтому мне снилась всякая дичь, непременно с участием костлявых прохладных пальцев, которые оказались такими крепкими. Руки — надёжными. А чувство защищённости манило, как уютная норка манит дикого зверька.
Его запах меня успокаивал. Дарил уверенность, что афера всё-таки выгорит.
На огромном плазменном экране уже мелькало «в предыдущих сериях», когда с лестницы послышались тихие шаги. Я убрала руку с плеча Вадима — блин, глупо-то как! — и мельком глянула на настенные часы. Семь вечера, Женька должен приехать с минуты на минуту. Неплохо было бы предупредить бокора о наших с братом планах.
— Подержи, — сунув чашку с попкорном в руки Вадиму, велела я, и тот впервые выполнил приказ без обозначения своего имени.
Хотела было подняться с дивана, но неожиданно Матвей сам подошёл к нам и сел в кресло напротив с задумчивым выражением лица.
— Хорошо справляешься, — кивнул он на зомби, который с сомнением принюхивался к попкорну. — Так бы сразу. И многих проблем удалось бы избежать.
— Вау, мы снова разговариваем? — вопросительно подняла я бровь, беспокойно заёрзав.
Стоило ему появиться и бросить на меня один такой вот изучающе-пронизывающий взгляд — и в груди сладко потянуло от воспоминания ощущения, как эти самые руки держали меня на весу на уровне третьего этажа. Страх, невесомость и полное доверие, пусть всего на миг, и всё же упустить контроль над своей жизнью оказалось… приятно.
— Не я объявил игру в молчанку, — невозмутимо пожал плечами Матвей, словно не заметив моих порозовевших от удовольствия щёк и нервного покусывания губ. — Ты сама решила, что так безопаснее, и я согласился. Кстати, спасибо за ужины с ламинариями: это куда лучше пресной еды.
Болотная радужка просветлела — или мне так показалось в свете ламп от хрустальной люстры над нашими головами. У скул на миг мелькнули ямочки, словно он хотел улыбнуться, но изо всех сил сдерживался. А вот я не умела ограничивать себя в эмоциях.
— Тебе… спасибо за кофе, — прошелестела в ответ, наконец-то открыто встретившись с ним взглядом.
Зомби рядом со мной многозначительно и беспокойно задёргал головой, на что пришлось спешно убрать с его коленей попкорн и заверить:
— Вадим! Эй-эй! Всё хорошо! Успокой…
Но его бокор не стал тратить время на уговоры. Лишь краем глаза я заметила, как он щёлкнул пальцами, а затем сжал их в кулак. И зомби тут же прекратил брыкаться, сев с идеально ровной спиной и вперив мутные глаза в телевизор.
