Последние две недели учебы я маялась. Спасали разговоры с Ди и репетиции. По школьным коридорам скользила тенью. В столовой не поднимала головы от тарелки, не хотела даже взглядом с ним сталкиваться, иначе он легко прочел бы мои сомнения и проявил бы настойчивость, а я не выдержала бы и сдалась.
Наконец-то пришел финишный классный час, сдача учебников. Бла-бла-бла Сиреновны. Список литературы на лето и подтверждение новости, что с нового учебного года девочки смогут носить в школе кеды как альтернативу классическим туфлям. Фигасе. Знали бы индуистские боги, что богиня Лакшми совершила в далекой сибирской школе.
А пока объявили большую перемену на три месяца летних каникул. В моем театре еще в мае анонсировали июне-июльский перерыв и ремонт в репетиционных залах. Всем танцорам и тренерам было велено отдыхать. Я выдохнула, что хоть здесь никого не подводила своим отсутствием. Нам с родителями давно пришла пора навестить бабушку и принять решение. О-кон-ча-тель-но-е.
Звонок слился с салютом из криков «Ура» на четырех этажах школы. Это был мощный восклицательный знак в окончании последнего урока года. Я накинула рюкзак на плечо и достала из кармана телефон: на экране висело новое сообщение из семейного чата.
Ма:
Кати:
Ма:
Кати:
– Ну что, Кати, какие планы на лето? – Ди сняла очки и протерла специальной салфеткой. Это движение вместе с тоном выдавало ее волнение.
– Я же тебе говорила – лечу в Москву с родителями.
– Понятно, это я помню. Еще раз спасибо за обувной прорыв. И это. Короче, подруга Лакшми, не пропадай там, в своей Москве. – Мы задержались на крыльце школы и на глазах у всех долго стояли, крепко обнявшись.
– Там я планирую найтись. – Голос мой хрустнул, то ли от признания, то ли от неожиданных тактильностей Ди, которые обычно были ей несвойственны.
– Я буду ждать тебя, – сказала она. В этот момент в дверях показался Никита, он прошел мимо нас, переговариваясь с другими парнями. Ди вздохнула, глядя ему в спину. – И не только я.
Через три часа вместительный внедорожник привез трех пассажиров с тремя чемоданами в аэропорт, а еще через шесть я обняла бабушку и расплакалась у нее на груди. Она прижимала меня, как в детстве, гладила по волосам и приговаривала:
– Ну, ну, будет тебе. Сердце не камень, кровь не вода, бабушка внучку поймет завсегда. Ох, чую, о многом надо поговорить, егоза ты моя, но сначала ужин. Папе с мамой пирог с рисом и рыбой, а тебе вареники с картошкой и грибами. Соскучилась небось?
– Очень. – Я прижалась к ней еще сильнее и закрыла глаза. От бабушки пахло стряпней и «Корвалолом». Ждала. Волновалась. Дождалась.
Фак. И как в этом всем я мог найти письмо? Делать нечего, в сотый раз мысленно говоря маман спасибо, подтянулся на руках и взобрался на край бака, чтобы найти свой пакет с мусором. Фу-у. Сколько же отходов оставляют люди. Трындос. Какие-то очистки, объедки, бумаги. Стоп, это я что, зафаченные подгузники увидел? Как теперь это развидеть? «Ну же, приятель, сосредо-точься и не вздумай касаться руками лица», – думал я.
Их реально сначала пришлось бы облить кислотой – мыло вряд ли бы помогло, а взять перчатки не догадался…
Да вот же он! Повезло, что батя всегда покупал синие мешки со шнурком. Точно, наш пакет. Достал. Разорвал и энергично начал искать пропажу: в семейном мусоре не так стремно было копаться. Я услышал шаги и почувствовал, что меня разглядывают. Поднял голову от зловонной кучи. Прямо напротив бака стояла и пялилась на меня девчонка с пакетом. Примерно моего возраста, ненакрашенная, в трениках и капюшоне, натянутом до бровей.
– Ну что уставилась? – Куда она там смотрела? Опустил голову и заметил, что выпала цепочка с пластиной – машинально заправил внутрь футболки. Фу-у, о руках забыл.
– Сорян, что помешала рыться в помоях. Не стесняйся. Я вот еще принесла. Свеженького.
– Отвали. И так противно. – Меня мутило, вот-вот стошнит, а тут еще свидетели.
– Это что, тренинг личностного дна или где-то снимает скрытая камера?
– Не твое дело. Пакет оставь и вали. – Охреневшая какая-то.
– Псих. – Пожала плечами, вставила в ухо наушник, развернулась и пошла.
– Эй, погоди. – Я чутка перегнул, ведь она не была виновата в моей проблеме, захотел объясниться.
– «Эй» зовут лошадей, – крикнула она не оборачиваясь и направилась к дому. Еще и руку подняла.
Класс. Зашла в первый подъезд. Мы еще и соседи. Раньше я ее не видел – новенькая, что ли… Ну если так, еще пересечемся и проясним чего кого.
Утром маман разбудила стуком в дверь – и понеслась. Заюзанный маршрут: душ, завтрак, школа. Первый день после зимних каникул, а уже хотелось весенних.
