– В тот день Рита репетировала новые связки к сольнику. На ней были велосипедки, топ и свободная рубашка нараспашку. Поезд резко затормозил и остановился. Какой-то затык на линии, что ли. Рита вскочила и начала повторять свежие связки. Это было очень красиво и смело. Я засмотрелась, всегда восхищалась ее владением телом – талант, помноженный на многолетний труд. Рита с четырех лет в танцах. Это настоящая пахота ради живого искусства, где инструмент – тело. Ну короче, я не заметила, как все это время на Риту пялился мужик из дальнего угла вагона. Она продолжала танцевать, а когда свет резко погас, закричала. Все произошло так быстро… я растерялась и не сразу сообразила, что к чему. Свет включился быстро, не знаю, может, секунд через пять, может, десять. Лицо Риты исказилось от ужаса и омерзения. До сих пор вижу ее испуганные глаза. Красная шершавая ручища этого козла лапала ее красивое тело. Сжимал Ритину грудь, а другой… в своих штанах… Меня накрыло, смутно помню, как запрыгнула на него и изо всех сил колотила, царапала, кусала. Вагон резко тронулся, и мы упали. Я ударилась и пришла в себя. Этот урод выскочил на первой же станции, Рита помогла мне сесть. Как же быстро все произошло. Разве так бывает? Бывает. Я смотрела на пальцы, руки ходили ходуном, под ногтями грязь и кровь. Его кровь. И голос Риты. Она все повторяла, что это ее вина и ей очень стыдно передо мной. Фу. Мерзость. Я еле пришла в себя. Мы договорились никому не рассказывать об этой жести. Переживали, что родители перестанут нас пускать на тренировки. После этого Рита погасла. Раньше танец для нее был смыслом, способом самовыражения, верой – я знала это, мы как-то обсуждали, а теперь эту веру погаными лапами… лишь за то, что красиво двигалась, одевалась в обтягивающее и красилась ярко. Разве это преступление? Разве это разрешает грубо нарушать личные границы? В чем она была виновата?!
Я всхлипнула, и Никита взял меня за руку. Тема притих у него на коленях и, встав на задние лапки, лизнул меня в щеку. Я вытерла слезы и закончила свою историю:
– Через месяц Рита провалила конкурс в сольном номере. Как раз с теми самыми связками. До полуфинала она была в фаворитах, за кулисами ей прочили пьедестал. Я тогда тоже прошла в полуфинал, а Рита оставила группу и позже прислала мне сообщение: «Танец – это вера, не потеряй ее. Прости, что подвела тебя. Я пропаду на какое-то время, мне нужно найти ее снова». Через несколько недель мы с родителями переехали в Вартовск, потом в Сургут, и вот я здесь. Для меня все опять произошло так же резко, как тогда в метро. И я снова растерялась. А когда пришла в себя, царапать было уже поздно, да и некого…
– Кати, можно я тебя обниму?
Я не ответила, лишь кивнула и прижалась лицом к его груди. В памяти проносились звуки метро и лицо Риты, искаженное страхом и омерзением. От Никиты пахло ментолом, этот запах ассоциировался у меня со свежестью, чистотой и с ним. Смешно: когда мы впервые встретились, он рылся в мусоре. Я поднялась немного выше, туда, где открывалась шея. Вдохнула аромат его кожи и почувствовала отклик тел. Моего и Никиты.
– Нам надо остановиться. – Ум озвучил заготовленные слова. – Мне нужно время, чтобы разобраться.
– Послушай, Кати…
– Нет, это ты дослушай меня, Никита. – Я резко выдохнула и отодвинулась от него. – В том, что случилось в пещерах, ты не виноват. Твоя реакция была вполне адекватной, ты защищал меня.
– Тогда в чем дело? Я не понимаю, и это бесит.
– Внутри меня происходит конфликт. Одна часть винит себя за то, что спровоцировала драку, другая боится, что приступ ярости, когда я не помню своих действий, накроет снова. Когда вы закусились, я сжимала кулаки и кусала губы, чтобы не броситься на Сему самой. Разве это ок – кидаться с кулаками на каждого придурка? Нет. Не ок. А знать, что я такая буйная, и этим заставляю тебя постоянно быть собранным, чтобы в любой момент защищать – это вообще не ок…
– А вот тут уже стопэ, принцесса. Давай я сам буду решать – кого, как и когда защищать.
– Давай. – Я выдавила улыбку. – Твой выбор и твои границы меня не касаются. А мои – не касаются тебя.
– Не согласен.
– Я не могу идти на сближение дальше. Я запуталась. Сначала мне нужно разобраться со свалкой своих мыслей.
– И сколько тебе нужно времени? – Сведенные скулы Никиты говорили предельно ясно о том, что ему больно и… возможно, даже страшно. Я это понимала, но мне тоже было страшно. За себя и за него.
– Я, я не знаю, – честно ответила я и встала со скамейки. – Пожалуйста, не дави. Если тебе мой выбор не подходит, я пойму. Правда. Ты мне ничего не должен.
– Замолчи! – Никита зажал голову ладонями, закрыв уши. Тема тихонько заскулил, чуть не свалившись с Никитиных колен.
Я резко встала и поспешила скрыться в подъезде. Нельзя. Видеть меня уязвимой ему было бы слишком больно, это уже перебор. В лифте нажала кнопку своего этажа и, прижавшись к стенке кабины, заревела в голос. Двери закрылись. В голове прозвучал знакомый механический тон:
