В очередной понедельник я пришла в школу без мейка, с хвостом и в свободных брюках. В раздевалке столкнулись взглядами с Никитой. Он кивнул как ни в чем не бывало и продолжил говорить с парнями. С Ди произошел скомканный обмен короткими фразами. Ее извинения были приняты, но остались неозвученные вопросы. Понадобилось две недели внутренних диалогов и внешнего одиночества, прежде чем я решилась поговорить с ней. Надоело торчать в добровольном заточении в панцире, и на большой перемене в столовой я с подносом подсела к Ди в самый конец стола.
– Давай проясним, что случилось в клубе.
– Ну давай. Хотя я искренне извинилась. Дважды.
– Я не о ситуации на танцполе.
– А о чем?
– О том, что ты курила за клубом.
– Я не дымила с ними, просто общалась. Половина круга там просто стояла и общалась.
– Но зачем? Ведь ты не такая.
– Какая – не такая? Они отбросы, по-твоему?
– Я этого не говорила.
– Зато громко подумала. – Ди покачала головой. – Так вот, Кати, они не отбросы. Они люди, причем каждый со своей историей. Есть, конечно, совсем плоские хомо примитивусы – экспериментируют на грани. И я это не одобряю! Но таких везде полно, ты не находишь?
– Послушай, Ди…
– Нет, это ты послушай. Мне хватает лекций от матери, высокообразованной, но ни фига не понимающей собственных дочерей. Если ты станешь мне указывать, с кем общаться и стоять рядом, мы останемся только одноклассницами. И знаешь, это я думала, что ты не такая. Неужели ошиблась?
– Какая – не такая?
– Не такая. Нормальная! Не заморачиваешься установками и узкими шаблонами.
– Прости, Ди. – Я не сразу продолжила, меня пронзило болью. Мы сражались на одной стороне, просто по-разному, а я засомневалась в ее позиции и адекватности. – Предлагаю перемирие.
– Принимаю. И ты, это, тоже меня прости. Бог любит троицу. Думаю, Лакшми тоже.
До этого мы говорили тихо, но раздутый шар напряжения лопнул, и мы рассмеялись. На нас уставились многочисленные пары глаз десятых «А» и «Д». Я заметила, как пристально смотрел Никита. Создалось впечатление, что он слышал часть разговора, так как сидел ближе всех, хоть и за соседним столом.
– Принцесса Кати и леди Ди снова вместе?
– Многое услышал, Никитос? – озвучила мой вопрос Ди.
– Достаточно для определенных выводов.
– Хм. Даже любопытно. Поделишься?
– Оставлю пока при себе.
И снова это «пока». Что за мания – напускать загадочности? Мы с Ди синхронно фыркнули, встали и, взяв подносы, вышли из-за стола.
– Кати, слушай, на следующей неделе состоится театральный четверг. Он каждый год проходит в марте или апреле, уже традиция – все классы ставят сценки. Каждая параллель соревнуется в актовом. – Ди избавилась от грязной посуды и уже на выходе из столовой придвинулась вплотную ко мне и тише добавила: – Групповой танец мы поставить вряд ли успеем, но я подумала, может быть, ты станцуешь в рамках нашей сценки?
– Ты спятила?
– Почему? Я же видела, как ты двигаешься, не стесняешься.
– Ну знаешь, одно дело – в клубе и совсем другое – в актовом зале.
– Да брось! У нас сценка про индийских богов, вот только Лакшми картонная.
– Так плохо двигается?
– Нет, в прямом смысле из картона. Твой танец создал бы нужный вайб, оживил номер. Выручай, Кати. Весь класс будет должен, а я так вообще что хочешь взамен сделаю.
– Прям-таки что захочу?
– Ну в пределах разумного. Давай утрем нос дэшкам. Они по внеурочке в активностях нас обгоняют по баллам.
– А зачем нам их обгонять?
– За первое место на майские везут в пещеры Кунгура с экскурсией. Всем классом. На два дня! Прикинь, как круто. Романтика поезда и без родителей. Это же мечта.
– Согласна. Ставки резко повысились. За такой приз можно и в столовой на столе выступить. Рассказывай, как там твоя Лакшми по замыслу двигается? Чья идея была показывать сценку про богиню танца с картонкой?
– Моей мамы. – Это прозвучало неожиданно, я даже остановилась, а Ди пошла дальше. Пришлось догонять.
– В смысле? Она-то тут при чем?
– При том, что моя мама работает завучем.
– Погоди. – Я застыла в коридоре с открытым ртом, вспоминая имя-отчество. – Мария Андреевна? Тот самый…
– Цербер на входе, – закончила Ди и подняла на меня глаза.
– Ну ты даешь! Чего раньше не сказала?
– А что это изменило бы в нашем общении, кроме еще пары установок?
– Пожалуй, ничего. Зато теперь мне понятно, почему ты староста и носишь лодочки, которые совершенно не про тебя.
– Так ты станцуешь или нет, понятливая?
– Ты мне не оставила выбора. На кону поездка в пещеры всем классом, и у нас с твоей мамой вопрос до сих пор открыт. Только у меня условие.
– Давай.
– Лакшми исполнит танец босиком, с открытым животом, но полностью закрытым лицом. Ты никому не скажешь, кто сыграл роль. Будут спрашивать – говори, что пригласила танцовщицу.
– А зачем так усложнять?
– Ди!
– Ок, обещаю. Как скажешь, никто не узнает. Ты с костюмом поможешь?
– У меня есть.
– Супер-р-р. Только как быть с репетициями? Ближайшая – завтра после уроков.
– Я сниму видео из зала, посмотрю картонный персонаж. Скажешь остальным, в каком месте будет танец и что танцовщица придет сразу на конкурс. Трек сама подберу, двухминутного хватит.
