Представила, как просыпаюсь после брачной ночи (если, конечно, сумею проснуться, а не превращусь во сне в сосульку) и, быстренько чмокнув благоверного в губы, прошу арестовать свою наставницу.
Интересное получится начало семейной жизни.
Впрочем, у нас вообще отношения интересные.
Как ни странно, совет подруги придал мне сил. И настроение начало улучшаться. Не всё же плясать под дудку морканты! Главное, изолировать Блодейну. Ну и надеяться, что Скальде, когда узнает, не размажет меня по стенке. Вернее, конечно, размажет. Главное, чтобы фигурально, а не буквально.
А когда буря уляжется, мы с ним решим, как быть дальше. Как-нибудь всё да сложится.
Ведь сложится же?
Задумавшись о будущем шторме, я пропустила начало другого урагана, эпицентром которого стал прилавок. За ним прятался перепуганный серебряных дел мастер, только седая макушка выглядывала. Блодейне упрямства было не занимать, княгине — тоже. Ни та, ни другая не желали уступать злосчастный гарнитур, на который нам с Ариэллой было глубоко наплевать.
Благо подруга не растерялась и бросилась к спорщицам со словами:
— Матушка, а можно я примерю вон ту жемчужную красоту? — махнула рукой в сторону витрины, возле которой мы обсуждали детали военной кампании против шантажистки. — Мне кажется, я в ней буду очаровательна!
Княгиня, всё ещё хмурясь и искоса поглядывая на Блодейну, с высоко поднятой головой последовала за дочерью. А её оппонентка, подхватив ювелира за шкирку и одним рывком поставив бедолагу на ноги, властно рявкнула:
— Мы берём этот комплект и точка!
Идя к карете, я жмурилась от удовольствия, представляя Блодейну в сыром, затхлом подземелье.
Уверена, ей бы пошла тёмная два на два клетка.
— Ах, какая же ты у нас красавица! — захлёбывалась восторгами шестнадцатилетняя Каталина — следующая из сестёр Сольвер на выданье.
А самая младшая, Атель, подскочив с кресла, бросилась ко мне со словами:
— Фьярра, ну покрутись ещё! Хочу, хочу, хочу! Точно такое же платье себе на свадьбу. А ожерелье! Можно я его потом примерю? Всего разочек. Ну пожалуйста…
Я улыбнулась двенадцатилетней непоседе, умилительно хлопающей ресницами:
— Можно хоть десять разочков. Для сестёр ничего не жалко.
Пусть они мне и не родные, но все такие милые и так искренне переживают за старшенькую, восхищаются ею и желают ей счастья. Я была единственным ребёнком в семье и всегда мечтала о младшей сестре. А у Фьярры их аж целых пять и все замечательные. Да ещё и львица-морканта, которая за свою кровиночку порвёт глотку любому. Даже дракону.
Кажется, я начинала завидовать своей хитропопой копии.
С Его Светлостью обмен приветствиями произошёл сразу после завтрака. Я получила отцовское благословение, слова напутствия и по поцелую в щёки. А ещё улыбку, немного грустную, и взгляд, выражавший надежду с толикой тревоги.
Как князь Лунной долины, эррол Ритерх надеялся вскорости увидеть свою дочь на Сумеречном престоле. Как отец (хотелось бы верить, что всё-таки любящий) — беспокоился о её недалёком будущем.
— Обязательно прогуляйтесь по императорскому парку, батюшка. Там столько всего красивого. А какие красивые статуи! — не сумев отказать себе в удовольствии, уколола этого любителя власти.
Пусть идёт и смотрит, какую участь, возможно, уготовил старшей дочери. Откажи тогда князь Герхильду, и ничего бы этого не было.
Меня бы здесь не было.
Хоть сегодня я проснулась с мыслью, что ни о чём не жалею. Глупая, наверное. Пусть так. Глупая и влюблённая. Но не каждому в жизни выпадает шанс испытать такое сильное чувство. И ещё реже оно оказывается взаимным.
Так что я, можно сказать, счастливица. Всё, хватит! Отныне никакого пессимизма и полупустых стаканов в жизни. Только полные, до самых краёв. Раз уж я Королёва, то просто обязана стать королевой!
Так, лучась улыбками и позитивом, я отправилась на завтрак. Потом пообщалась с князем. Наметив для «папеньки» экскурсию по парку и знакомство с ледяными ари, вернулась к себе готовиться к торжественному мероприятию.
И вот, спустя два часа купаний, притираний и одеваний я стояла перед зеркалом и не могла собой налюбоваться.
Без ложной скромности должна признать, что невеста из меня получилась просто отпад. Алого цвета платье, подпоясанное витым шнурком, смотрелось на хрупкой алиане дерзко и ярко. Но эту дерзость смягчала серебряная дымка ткани, стекавшая с плеч на спину и приглушавшая тяжёлый бархатный шлейф платья. Глубокий вырез окаймляло богатое серебряное шитье. Оно же манжетами мерцало на тонких запястьях, подчёркивало своим блеском плечи. Отвоёванные у княгини Талврин рубины застыли на груди рдяными каплями. Точно такие же кровавые брызги касались мочек ушей и левого безымянного пальца.
Наира помогла мне спрятать волосы под роскошным головным убором из серебряной парчи, по кругу обрамлённым валиками из красного бархата. И в тон им воздушная кисея, длинной фатой струившаяся на пол.
По просьбе младшей «сестры» я покружилась, а остановившись, снова поймала в зеркальной глади своё шикарное отражение.
