Я чувствовала, как сердце радуется. Впервые я почувствовала себя расслабленной и почти счастливой.
— Я тебя не ревную, — ответила я, довольно дерзко. Казалось, сейчас вернулась та девочка, похожая на Аурику, которая на весь замок орала: «Горыныч! Пошли кошмарить Глиста!».
— А! То есть, ты так уверена в себе и своих чарах? — спросил Вивернель. И тут же прижал меня еще крепче. — А они явно есть… Сегодня точно…
От его слов внизу живота что-то перевернулось. Казалось в одну секунду мне просто не хватило воздуха, чтобы сделать вдох.
— Значит, Мориса, сдаешь в аренду, — заметил Вивернель, а его шепот уже обжигал меня. Я чувствовала, что сердцу в груди тесно. — Смотрю я, и вижу. Влюблена ты в него по последнюю чешуйку…
— Прекрати, — прошептала я. Несмело пытаясь вырвать руку. Мне ужасно не хотелось этого делать, но и продолжать разговор про Мориса я тоже не хотела.
— О, не переживай. Он любит тебя так же, как ты его, — заметил с издевкой Вивернель. — У вас все очень взаимно.
— С чего ты решил, что я не люблю Мориса? — спросила я.
Вивернель скользнул взглядом по моему лицу, а потом переместился на мою руку.
— Наверное, вот по этому, — произнес он, глядя на кольцо. — Я думаю, что ты узнала кольцо моей матери…
Кольцо его матери?
— Или что? Благородный Морис ворует чужие кольца, чтобы подарить их своей невесте? — заметил Вивернель, прикоснувшись пальцем к камню. Тот засветился ядовито — зеленым светом.
— Ты ведь знала… — прошептал Вивернель, а я чувствовала его дыхание на своей щеке. — Или догадывалась, что кольцо не от Мориса… Что оно от меня…
Его слова, словно яд, растекались по венам.
— Вы с Энной что-то задумали, — произнесла я, пытаясь высвободить руку из его руки. —
— Ну конечно, — улыбнулся Вивернель. — Или мы будем как вы, честно и сердито? Королева должна быть честной! Королева должна быть справедливой! Ты кем собираешься править? Драконами, которые ни дня без пакости соседу прожить не могут? И как? Честно и справедливо? Тоже мне, королева!
— А что? — возмутилась я, пытаясь снять кольцо с пальца, но оно не снималось. Словно его держала какая-то магия. — Какой по-твоему должна быть королева?
— Королева должна быть моей, — заметил Вивернель. — А дальше я все сам сделаю. Королева может быть доброй и справедливой, милосердной и прекрасной, но только в одном случае. Если рядом будет король, готовый плести интриги и убирать неугодных.
— Вот именно поэтому ты здесь? — возмутилась я. — Ты лавируешь между нами с Энной, на всякий случай?
— О, свою королеву я давно выбрал, — заметил Вивернель. — И свою женщину тоже… Только осталось сделать ее женщиной. Сейчас пока что она девушка.
— Фу, как грубо! — дернулась я.
— Зато правда, — заметил Вивернель. Я не заметила, как уперлась спиной в каменную балюстраду.
— А с чего ты решил, что я все еще… — прошептала я, глядя на Вивернеля, который расстегнул свой камзол.
— Потому что я хорошо знаю Мориса, — заметил Вивернель, положив мою руку себе на грудь и проведя ею линию вниз. — Он у нас честный рыцарь. И быть может, собирался сделать это сегодня, но в планы вмешался я…
— Что? — прошептала я, чувствуя, как из-за биения сердца почти не слышу своего шепота.
— Папа тебя убьет, — прошептала я, чувствуя, как рука Вивернеля бросила заклинание на дверь. — Папа Альвер с тебя голову снимет…
— Но сначала, я сниму с тебя платье, — прошептал Вивернель. Я почувствовала на своих губах поцелуй. В этот момент в голове пронеслись слова Аурики о том, что в мире существуют мгновенья, ради которых стоит жить. И после которых и умирать не страшно. Для нее это был танец с Морисом. А для меня…
Я чувствовала, как рука Вивернеля расстегивает мое платье. Как его поцелуй тает на губах.
— Ты ядовит, — прошептала я, понимая, что нужно отстраниться, но не могла. Я почувствовала еще один поцелуй. Даже если он меня отравит… Пусть лучше так, чем позорная битва…
— А что? Королевы иногда предпочитают яд позору, — слышался голос Вивернеля, а я чувствовала, как его руки блуждают по моему телу. Словно опьяненная, я забыла обо всем на свете. — Так что тебе терять нечего. Лучше так, чем твои сомнения и колебания, убить или не убить… Или ой, я не могу ее убить, Энночка много в жизни страдала…
— Ты любишь ее? — спросила я, чувствуя укол ревности. Как только из его уст вылетало ее имя, меня словно кипятком обжигало.
— Открою секрет. Я никого не люблю, — произнес Вивернель. — Кроме власти, разумеется.
— Тогда не трогай меня, — произнесла я, понимая, что платье съехало мне на пояс, а я прижимаюсь к нему обнаженной грудью. — Пусти…
Вивернель расхохотался, откинув голову.
— Вы с мамой связались с кланом Эберхарт. Вы просто не понимаете, с кем связались! — со смехом заметил Вивернель.
Он впервые называл маму — мамой. Обычно он говорил что-то вроде: «Она» или «Мачеха».
— Мне показалось, или только что назвал ее мамой? — спросила я, глядя в зеленые глаза сводного брата.
